Дженнет Лавсмит - Золушка из Калифорнии

— Ты подумал! Мартин Сазерленд, у тебя пренеприятная привычка учить людей жить. Тебе не приходило в голову, что думать я тоже умею?

— Ты не возражала против операции.

— Я полагала, что это показательная операция… что-то вроде взаимной услуги. Я не знала, что ты выклянчил у Фрэнка…

— Он был только рад! У него проблемы с налогами.

— Пусть ищет другие способы снизить налоги — тут я ему не помощница! Равно как и не нищенка из богадельни! — бросила она, ускоряя шаг.

— Ну, перестань, глупышка! — Мартин шел рядом, продолжая уговаривать: — Честно говоря, Фрэнк н в самом деле был только рад, На деньги ему наплевать.

— А мне вот не наплевать. Почему ты никак не можешь понять: мне отвратительна сама мысль о том, что я кому- нибудь обязана?

— Это точно. Ты в состоянии сама о себе позаботиться, так?

— Еще бы!

— И не приведи Господь, если вдруг придется просить кого-то об одолжении, верно?

— Скажем так: я горжусь своей независимостью. И вполне способна сама справиться со своими проблемами. — Патриция чувствовала, что собеседник ее тоже мало-помалу выходит из себя, но девушке было все равно. — Только потому, что тебе не нравились мои очки…

— Мне? Я их не замечал!

— Тогда зачем ты обманул меня и заставил подвергнуться дорогостоящей операции, которая ни тебе, ни мне не по карману?

— Ты даже не догадываешься, что мне по карману!

— Я отлично знаю, что это не так! Когда кредитная карточка… — Она даже прикрыла рот ладонью, устыдившись вырвавшихся ненароком слов.

— Что? А, ты про Сан-Франциско! Верно, верно! Ты меня очень выручила. — Мартин широко усмехнулся, словно речь шла о забавном, ничего не значащем эпизоде. — Дай-ка я компенсирую тебе сии затраты. — Он раскрыл бумажник.

— Мне не нужны твои деньги!

— Уж не думаешь ли ты, что я позволю тебе оплачивать ужин в твою же честь! Но за ссуду спасибо! — Все еще улыбаясь, он протянул девушке несколько банкнот.

— Нет. — Патриция оттолкнула его руку. — Я твоих денег не возьму. Я не о том веду речь.

— Тогда о чем, скажи на милость? — Вид у Мартина был и впрямь озадаченный.

— Я говорю о том, что некоторые живут не по средствам. И… Мартин, я не желаю, чтобы ты делал это ради меня. Не хочу, чтобы ты…

— Жил не по средствам? Послушай, это же была досадная ошибка, Неужели ты не понимаешь?

— Ну отчего же? Понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. Все… не хочу об этом говорить. Извини, мне пора. — Она повернулась и едва ли не бегом устремилась прочь, проклиная себя за опрометчивые слова. Она не хотела причинять ему боль. И любить его тоже не хотела. Но гнев ее уже утих. Патриция смахнула непрошеную слезинку, ощущая в душе томительную пустоту.

— Я полагал, что оказываю тебе услугу, — заметил Фрэнк, когда Мартин набросился на него в кухне. — Хочешь сандвич?

— Не хочу. — Менее всего он думал в этот момент о еде. — Я желаю знать, кто разболтал все Патриции.

— Не злись! Произошла ошибка, вот и все. — С ловкостью профессионального хирурга Фрэнк нарезал ветчину тончайшими ломтиками. — Счет каким-то образом оказался в числе просроченных.

— Просроченных? Я оставил чек на твоем столе, и ты уверял…

— Верно. — Фрэнк полез в холодильник за горчицей и помидором. — Когда ненаглядный братец обожаемой супруги наконец-то начинает выказывать некоторый интерес к одной юной леди… ну, словом, чего не сделаешь, чтобы направить события в нужное русло…

— Прекрати паясничать и скажи мне четко и ясно, что именно произошло, черт тебя побери! — потребовал Мартин.

— Вряд ли теперь это можно выяснить. Скорее всего, просто недоразумение.

— Не недоразумение, а наваждение! — Мартин рухнул на стул и воззрился на зятя во все глаза. — Похоже, что на меня кто-то очень сильно обижен и сознательно портит мне жизнь.

— Не понял… — Фрэнк отложил в сторону сандвич.

— Буквально днем раньше я стал жертвою еще одного, как ты говоришь, недоразумения.

— В самом деле? — заинтересовался Фрэнк, усаживаясь рядом с Мартином и вгрызаясь в сандвич. — Да, понимаю, — отозвался он, забавляясь от души, когда Мартин пересказал случай с кредитной карточкой. — Сообрази-ка мне что-нибудь выпить, пока я это дело обмозгую. Надо полагать, небезызвестная юная леди фигурирует в обеих историях?

— На что это ты намекаешь? — возмутился молодой человек, открывая банку с кока-колой и ставя ее перед зятем.

— Просто диагностирую симптомы. Потеря аппетита. Резкое раздражение по поводу двух незначительных инцидентов. Расскажи-ка мне в подробностях, что ты чувствуешь? Как насчет мании преследования? Некто ополчился против тебя, верно? А, может быть, тебя не понимают? Не ценят? Игнорируют? Тебе кажется, что юная леди тебя не замечает?

— Мне кажется, что тебе следует самому обратиться к психиатру!

— Я просто пытаюсь помочь тебе разобраться в своих чувствах, — рассмеялся Фрэнк. — Наблюдаю чрезмерную озабоченность незначительным…

Мартин вскочил и бросился вон из кухни.

Молодой человек знал, что злится скорее на себя, нежели на насмешника- зятя. Нетерпеливо расхаживая по гостиной, он пытался понять, почему сущие пустяки, ничего не значащие и легко объяснимые, вызывают в нем такую досаду.

Вдруг он резко остановился: нечто, погребенное в самых глубинах подсознания, всплыло на поверхность. Джун. Блистательная, пылкая, взрывная Джун. Как он ее любил! Как она его мучила! Последний год прошел под знаком ее взбалмошных выходок и яростных обвинений. Она ревновала его к пациенткам. Вспомнились бурные выяснения отношений — скандалы шли за скандалами.

Теперь-то он понимал, что такое Джун: вздорная, упрямая эгоистка. Но в ту пору Мартин был по уши влюблен, а потом тяжело переживал разрыв: Джун оставила его ради богатого судовладельца, который, по ее же словам, "больше думал о ней, нежели о других людях".

История с Джун осталась в прошлом; на протяжении всех этих лет он о ней почти не вспоминал, но теперь задумался: а не она ли научила его осмотрительности? Уж не из-за пережитой ли душевной травмы он опасается идти на сближение с другой женщиной? Может быть, он и в самом деле ищет утешения в "других людях", сосредоточившись на их проблемах и нуждах и забывая о своих собственных?

Мартин направился в свой кабинет, рухнул в кожаное кресло и откинулся назад. Вот Патриция не похожа на других женщин… Она такая естественная, такая милая… Такая доверчивая…

Молодой человек резко выпрямился. А вот ему она не доверяет! Достаточно одного незначительного случая, чтобы девушка усомнилась в его порядочности… ну, по крайней мере, в стабильности его финансового положения. Что она о нем знает? А что ты ей о себе рассказывал? Он заерзал в кресле. Всякую свободную минуту, что удавалось выкроить, он проводил с ней. Они делились друг с другом всем…