Люси Гордон - Возвращение к сыну

Он задумался о Норе. Был ли кто-нибудь, для кого она покупала красивую одежду? За то время, пока он находился в Стрэнд-Хаусе, он не видел мужчины, который занимал бы место в ее жизни. Это значит, что она полностью посвящает себя животным. Очень сильно удивившись, он услышал свой собственный голос:

– Тебе нужен кто-то, кто ухаживал бы за тобой.

– Кому? Мне? – смеясь, спросила она. – Я крепкая, как старые ботинки.

– Ерунда. Ты только так думаешь.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю. У тебя, как и у любого другого, есть свой «срок действия», и он кончится быстрее, чем ты думаешь.

– Ты хочешь сказать, что надеешься на это? – нахально спросила она.

– На что «это»?

– Ну, что я развалюсь, а ты останешься здесь единственным хозяином.

На какое-то время Гэвин забыл об их враждебности, и это обвинение поразило и ошеломило его.

– Спасибо. Я старался быть хорошим, но на самом деле это всего лишь трюк. Будь осторожна – я положил в какао яду.

– Нет, Питер этого не допустил бы, – улыбнулась она. Ее улыбка исчезла, когда она увидела, что он действительно огорчен. – Эй, Хантер, перестань, я пошутила.

– А я – нет. Я действительно почувствовал, что тебе нужна моя помощь, но ты мне нисколько не доверяешь, ведь так? В ином случае я мог бы и не беспокоиться.

– Послушай, у меня ничего не получилось бы без тебя сегодня. – Не услышав ответа, она взяла его за руку. – Извини, Гэвин.

Он посмотрел на ее руку в своей, и что-то, он не знал что, заставило его поднять ее и дотронуться ею до своей щеки.

– Ты – дурочка, Нора Акройд. Но и я такой же.

– Что ты этим хочешь сказать? – нежно спросила она.

– Не знаю. Просто... не знаю...

Но на самом деле он знал. Ему вдруг вспомнился их поцелуй. Его переполняло страстное желание поцеловать ее снова. Но он знал: если она пойдет у него на поводу, то ему уже не захочется останавливаться.

– Спокойной ночи, – сказал он и вышел из комнаты.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Гэвин проснулся, сел на кровати, вглядываясь в темноту. Он вновь видел тот же самый сон, но, как ни старался, не мог его вспомнить. Интересно, что могло ввергнуть его в такой ужас и что заставило так сильно страдать? Но какое бы «чудище» это ни было, оно быстро удалилось в потайное место памяти Гэвина.

Прошлый раз он просидел всю ночь из-за страха, что сон повторится. Сегодня же он решил не уступать. Гэвин заставил себя снова лечь и постарался заснуть. Удалось ему это не сразу, но только он почувствовал, что засыпает, как снова вскочил. На этот раз не от ночного кошмара, а от звонка, прозвеневшего где-то вдалеке. Он сел, потянулся, как обычно, к будильнику, но вспомнил, что у него нет будильника.

Звонок продолжал где-то звенеть. Теперь до Гэвина дошло, что это у входной двери. Интересно, кто выйдет и откроет ее? Едва ли это будет миссис Стоун. Ее рабочий день еще не начался. Айрис уехала на несколько дней. Зевая, он встал с кровати и натянул халат. Когда он спустился до половины лестницы, трезвон прекратился. Но, несмотря на это, Гэвин продолжал спускаться. Когда он стоял на нижней ступеньке, мимо него пробежала Нора.

– Слишком поздно. Они ушли, – сказал он, снова зевая.

Она не обратила внимания на его слова. Распахнула дверь, высунулась наружу и вернулась назад, держа в руке клетку, внутри которой сидела серая птица с загнутым клювом. Она ужасно дрожала.

– Бедная малютка! О ней не заботились. Посмотри на ее перья.

– Кто ее принес сюда?

– Не знаю. Кто бы ни был, он исчез, когда я открыла дверь, – сказала Нора, внимательно разглядывая птицу. – Здесь записка.

Она вытащила конверт, вложенный между прутьями клетки, и передала Гэвину, чтобы тот вскрыл его. Гэвин прочел:

– «Птица ранена. Пожалуйста, позаботьтесь о ней». Почему они это сделали? – спросил он сердито. – Почему бы не подождать и не поговорить с тобой?

Нора посмотрела на Гэвина.

– Тебе лучше этого не знать.

– Почему?

– Этого тоже лучше не знать.

– Другими словами, ты мне не доверяешь.

– Не глупи. Я защищаю тебя. – Она взглянула наверх, так как на лестнице появилась тень.

– Иди спать, Питер. Я справлюсь.

Но мальчик поспешил вниз, и Нора быстро сказала Гэвину:

– Задержи его. Я не хочу, чтобы он принимал в этом участие.

Она быстро ушла. Гэвин повернулся и увидел перед собой Питера.

– Нам лучше поступить так, как говорит Нора, – сказал он мягко. – Она тут начальник. – В душе он рассердился на то, что она приравняла его к Питеру, решила, что его надо защищать так же, как и Питера. Было ясно, что, кто бы ни оставил эту птицу, она оказалась у этого человека незаконным образом. Но это не беспокоило Нору. Нет. – Пойдем, – снова сказал Гэвин. Питер покачал головой. Он пристально смотрел на отца. – Она не хочет, чтобы ты участвовал в этом, и я тоже, – твердо сказал Гэвин. – По крайней мере, до тех пор, пока я не буду знать, что происходит.

К его удивлению, сын взял его за руку и спустился с последней ступеньки. Он повел отца к кабинету и открыл дверь. Гэвин наблюдал, как Питер взобрался на лестницу, чтобы достать книгу с верхней полки, потом спустился вниз и начал листать страницы. В ней было помещено много иллюстраций, но с изображением птицы, оставленной у двери, пока не попадалось. Питер вопросительно посмотрел на отца. Гэвин понял, что с лестницы сын не смог рассмотреть птицу как следует.

– Продолжай искать, – сказал он, глядя на переворачиваемые страницы. – Вот она.

Они оба посмотрели на картинку. Надпись под ней гласила: сапсан.

– «Одна из известнейших хищных птиц, – читал Гэвин. – Убивает добычу в эффектном пикировании... из-за пестицидов под угрозой... насчитывается слишком мало...» Откуда она?

Питер посмотрел на отца, пожал плечами и приложил палец к губам.

– Итак, что мы делаем сейчас? – (Питер поставил книгу на место, снова взял Гэвина за руку и повел его обратно в холл к лестнице.) – Ты хочешь сказать, что мы, как послушные мальчики, отправимся сейчас в постель, потому что так велела Нора? – спросил Гэвин. На лице Питера появилось что-то наподобие мимолетной улыбки. Гэвин вздохнул. – Ну что ж, так и поступим. – Питер снова улыбнулся ему, что-то заговорщическое в его поведении согревало душу Гэвина. Он решился спросить: – Женщины?..

Они оба вздохнули, и на какое-то мгновение время и обстоятельства исчезли, отец и сын просто почувствовали себя двумя мужчинами, знающими себе цену и то, как необходимо быть осторожными с женщинами. Казалось, их связывала старая мужская дружба, существующая с незапамятных времен. Что-то подсказывало Гэвину, что чаша справедливости начинает склоняться в его сторону: сегодня ему было подарено больше того, на что он мог надеяться. Он положил руку на плечо сына, и они вместе стали подниматься по лестнице.