Аманда Браунинг - Счастье приходит с Рождеством

Максин чуть нахмурила брови:

— Она так и не вышла замуж?

— Нет.

— Она, должно быть, очень любила его, — задумчиво проговорила Максин, и Лаура задумалась.

— Я тоже так думаю, но… Держать нас в неведении? Это уж слишком.

— Любовь делает людей странными. Некоторые даже завещают незнакомкам деньги, — грустно пошутила Максин.

— Поверьте, я не ожидала, что Александр оставит мне что-то после смерти, — сказала Лаура, желая до конца прояснить этот вопрос.

— Александр поступил благородно. Я понимаю: он страдал, потому что не знал вас в детстве. Уверена, знай он о вас, он бы принял большее участие в вашей жизни. Но прошлого не вернуть, и ему хотелось, чтобы вы по праву дочери получили причитающуюся часть, — сказала она.

— Знаете, я любила отца. Я недолго его знала, но я на самом деле полюбила его.

Максин потрепала ее по руке:

— Не сомневаюсь. Александра нельзя было не полюбить.

Лаура кивнула. Однако она не могла не удивляться Максин.

— Кажется, вы не против факта моего существования, — довольно, но одновременно и озадаченно проговорила она.

Максин внимательно посмотрела на Лауру:

— Признаюсь, я была потрясена. А как не быть? Но вы дочь Александра. Я спросила себя, что бы я почувствовала, узнай я о вашем существовании до свадьбы. Ответ прост. Я любила Александра. Я охотно считала бы вас своей падчерицей. Если я так могла поступить тогда, то что же мешает теперь. То, что вы взрослая женщина, ничего не меняет. Кто знает? Быть может, так даже лучше. Лаура, прошлое не в нашей власти. Нам достается только настоящее. Вы та, кто есть. Потребуется некоторое время для привыкания и гораздо больше для объяснений. Кстати, почему ни Александр, ни вы не сочли нужным поставить меня в известность, кто вы такая?

— Александра беспокоило ваше здоровье. Он боялся, что вы не переживете потрясения.

— Как похоже на него. Он всегда дрожал надо мной.

Лаура кивнула.

— Он ужасно беспокоился за вас. Вот почему я молчала после его смерти. А мне так хотелось рассказать. Я стремилась встретиться со своими сводными братом и сестрой, но не хотела причинять вам боль. Я упросила Джонатана взять меня с собой. Мне надо было увидеть вас и понять, как вы воспримете мое появление.

Брови Максин взметнулись вверх.

— Тем не менее вы уехали, не сказав ни слова. Почему?

Румянец прилил к щекам Лауры.

— К вам мой отъезд не имеет никакого отношения. Дело… совсем в другом.

— Квин всегда так воздействует на людей, — сухо проговорила Максин.

— Я же ни словом не обмолвилась о Квине, — изумилась Лаура.

— Дорогая моя, вам и не надо было. Ваши стычки были как электрическая буря. Дух захватывало, поверьте. Теперь вы должны отдохнуть. Мы поговорим позже, когда у нас будет больше времени. И еще одно.

— Да?

— Называйте меня Максин. Миссис Харрингтон слишком официально для родственницы, пускай и по мужу, — сказала она и оставила Лауру в состоянии радостного возбуждения.

Никогда и в самых смелых своих мечтах она не воображала, что ее примут так безоговорочно. Конечно, так рассудить могла только Максин Харрингтон, эта исключительная женщина. И слава Богу. Лаура не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать. Она, освободившись от своих страхов, почувствовала небывалое облегчение. Больше ей не надо притворяться. Тайна вышла наружу.

Лаура спустилась с небес. Тайна, пожалуй, и перестала быть тайной, однако это обстоятельство не избавляет ее от наихудших тревог. Она понятия не имеет, как воспримет эту новость Стелла. А Квин… Он будет в ярости. Она сделала из него дурака, а уж подобного он ей не простит никогда. Ну вот! Избавилась от одной проблемы, возникла другая.

Лаура устало прикрыла глаза. То, что произошло между ней и Квином прошлой ночью, было чудесно. Однако пережитый момент близости не заставит его полюбить ее. А что до нее, то это невероятное событие навсегда останется в ее памяти.

Лаура снова вздохнула. Он не любит ее. Но что он, узнав ее тайну, думает о ней? Как он это все воспринял? И кем считает ее теперь — по-прежнему интриганкой?

Когда она зашла в палату Филипа, там никого не было. Сев в кресло, она пролистала оставленный кем-то на столе журнал, но не нашла ничего интересного. Лаура немного походила по палате, посмотрела из окна на обложенное тяжелыми тучами небо и вдруг почувствовала: она здесь не одна. Лаура обернулась. В дверях стоял Квин. Вид у него был отчужденный и неприветливый. Лауру пробрала дрожь, и она, словно защищаясь, обхватила себя руками.

— Поздравляю, — протянул он холодно. — Не многим удавалось сделать из меня дурака, однако вы с блеском преуспели. Вы вообще-то собирались сказать мне правду?

Поморщившись, Лаура расправила плечи и приготовилась все объяснить, хоть и знала — это будет нелегко.

— В конце концов, все бы узнали, но Максин должна была услышать первой. Этого требовала простая справедливость.

— Справедливость! — Квин с рассерженным видом остановился в шаге от нее. — По-вашему, справедливо заставлять меня думать, будто вы — любовница Александра, когда на самом деле вы — его дочь?

Она отшатнулась. Своей вины он не чувствует. Он-то нисколько не винит себя.

— Я лишь позволила вам верить в то, во что вам было угодно верить, — защищаясь, проговорила она.

Его взгляд стал еще холоднее.

— Вы мне лгали, — бросил он, и Лаура вздернула подбородок. Она не намерена брать всю вину на себя — ни за что.

— Вы сами пришли к поспешному заключению. Вам хотелось видеть меня интриганкой и охотницей за деньгами.

— Означают ли ваши слова, что вы предпочли оставить меня в неведении? — с вызывающей надменностью прогремел он.

— Послушайте, Квин, нам же обоим известно, что вы бы не поверили мне, — заметила Лаура.

— Вам известно, а мне нет. Вы не дали мне возможность решить самому. Пожалуй, я бы и поверил вам, но теперь нам никогда не узнать этого, верно?

— Ради Бога, вы бы не поверили мне, вы ведь не доверяете женщинам, — не желая поддаваться страху, продолжала настаивать Лаура.

— Кто сказал вам такую чушь? — изумился он.

— Кэролин. Она сказала, что после измены своей невесты вы перестали доверять женщинам. Это правда? — спросила Лаура.

— Пожалуй, и так, а быть может, и нет. Однако, черт подери, дорогая, ты определенно доказала, что тебе верить нельзя!

В ее глазах вспыхнул гнев.

— Я намекала! Ты не желал слушать меня! — яростно воскликнула она.

Квин вопросительно приподнял бровь.

— В самом деле? — с тихой издевкой осведомился он.

Ошарашенная, Лаура затаила дыхание: