Измена. Новая жизнь - Татьяна Тэя

думая, что легче-то не стало.

Вот… увидела я всё своими глазами. И что?

Подойти к ним? Начать разборки в кафе? Испортить настроение?

По-моему, я тут единственная, кому испортили настроение.

И жизнь…

На календаре март, в Петербурге слабенькая, но оттепель. Каша под ногами хлюпает в унисон с моим носом. Приказываю себе не реветь! Нельзя… Только вот обидно до слёз и себя жалко.

Долго я сижу в машине, смотря в одну точку перед собой. По идее надо ехать или домой, или на работу, с которой я в общем-то на сегодня отпросилась, но что-то держит.

В голове крутятся прекрасные кадры совместной жизни с Тёмой. Как назло, все хорошие. Мы ведь нормально жили. Живём, то есть… У нас дочь. Не бедствуем, вроде. Два раза год в отпуск на морях ездим. С родителями я его в хороших отношениях. Друзья нас воспринимают, как отличную пару.

А теперь что? Всё разбито в одночасье?

Боже… как стыдно-то… и перед семьёй, и перед друзьями. И перед коллегами…

Почему стыдно, я даже не задумываюсь. Почему, блин, мне должно быть стыдно? Мне, а не ему?

Па-ра-докс!

И от мысли, что мне тут три дня ждать его возвращения, переваривать вот всё это, становится ещё хуже.

Нет… это как пластырь… надо дёрнуть. Сразу, резко, без пощады.

Я накачиваю себя уверенностью и огнём. Будто я боксёр перед выходом на ринг, а не обманутая жена.

Вот пойду сейчас и застану их с поличным… Вот прямо сейчас предъявлю всё, что думаю. И пофиг на прилюдный скандал. Я кричать не буду. Спокойно всё скажу. Если им хочется поорать, пусть орут. Я не буду.

Вот так думаю, возвращаясь в здание аэропорта, а у самой кулаки сжимаются и разжимаются. Будто готовятся к бою.

Но в кафе Тёмы и этой его «коллеги» нет.

Бегу к стойке регистрации, там тоже пусто. Вообще пусто. Девушка регистратор уже собирает вещи.

Смотрю на табло, где указаны гейты. И, резко разворачиваясь, иду к выходам, за которыми как раз «ворота» и расположены.

— Ваш посадочный? — тормозят меня две женщины на входе.

— А?

Кажется, у меня такая каша в мозгах, а ещё — железобетонная решимость довести дело до конца, так что пру я как танк.

— Посадочный, пожалуйста.

— Где его взять?

— Вы регистрировались на рейс? Где ваш билет?

— Билет? Сейчас…

Крутанувшись на пятках, смотрю в сторону касс разных авиакомпаний. Есть ли шанс ухватить билет до Сургута? Загруженное ли это направление?

У меня нет мысли, что я тронулась умом, лишь одна цель — дотянуться до Артёма и брюнетки, чтобы всё прояснить. Иначе есть шанс, что я позвоню и начну всё прояснять по телефону, что намного хуже. В первую очередь, для меня самой.

Только вот рука уже лезет в карман за сотовым.

Пока быстрым шагом направляюсь к кассам, набираю мужа. А он скидывает. От этого моя злость ещё сильнее… Так занят, что даже трубку не снять?

Воображение рисует уже бог весть что, даже их секс в туалете аэропорта. Надо же снять стресс перед полётом. Именно так, наверное, трусики и оказываются в карманах пиджаков неверных мужей.

Скриплю зубами, бросаясь вперёд, а потом спотыкаюсь… об кого-то.

Головой чувствительно прикладываюсь о мраморный пол, или из чего он там сделан. Пока перед глазами летают звёзды, до меня доходит приятный мужской баритон.

Его тембр ласкает уши, когда незнакомец спрашивает:

— С вами всё в порядке? Вы целы?

— Кажется… да?

Чуть приоткрыв веки, смотрю на мужчину сквозь ресницы.

— Простите, я нечаянно.

— Нет, вы простите, я мог бы и увернуться, но вы так целенаправленно куда-то шли, что мои манёвры не возымели успеха.

Это он так шутит, да?

Вздрагиваю, потому что чужие руки ощупывают мою ногу.

— Больно?

— Нет. С ногой всё хорошо. Надо подняться.

Хотя я бы так и лежала, наверное. Всё-таки удар в затылочную область чуть-чуть, но мозг вправил. Решимости бежать за билетом на рейс до Сургута поуменьшилось.

— Тогда хватайтесь и вставайте.

Он протягивает мне руку. Странно так подаёт. Не ладонью вверх, как это обычно делают мужчины, а прямо, предлагая ухватиться крест на крест, будто мы в походе и ему надо затянуть меня на пригорок с низины.

Рывок, и я на ногах.

Приходится запрокинуть голову, чтобы разглядеть его.

Волосы у незнакомца средне-русые, даже светловатые я бы сказала, взгляд внимательный, оценивающий (моё состояние, скорее всего, а не внешность), идеально ровный нос и полноватые губы, которые сейчас шевелятся, что-то говоря.

— Простите? — перепрашиваю.

— Может, воды, кофе, чаю? — кивают в сторону кафе, где недавно сидел Тёма со своей зазнобой.

— А-а-а… спасибо, но нет, — чувствую себя тормозом века.

— Тогда давайте провожу. Куда вы так спешили? — он оборачивается, а я разглядываю дорогой деловой костюм и лёгкую стёганную куртку, совсем не по питерской погоде.

Прилете или улетает? Ну… тут, вроде, зона отправки… Хм?

— К кассам? — делает правильные выводы.

— Да не надо… я это… всё… передумала, — хихикаю, как глупая школьница.

Меня это саму так удивляет, что я невольно накрываю рот ладонью.

Мужчина оборачивается, приподнимая вопросительно бровь. Взгляд у него, надо сказать, тяжеловатый. Или мне это кажется?

— Вам такси вызвать?

— Слушайте, — громко икнув, заявляю я, а потом чувствую, что краснею. Мне не нравится, что выгляжу я, кажется, глупо. — Слушайте, я просто упала. Со мной всё хорошо. Спасибо, что смягчили моё падение. Я цела.

Он наклоняется ниже, обдавая меня волной приятного мужского парфюма.

— Точно?

— Определённо, да. Всего доброго, — разворачиваюсь и отхожу от него, потом понимаю, что иду не в том направлении.

Так что меняют его на сто восемьдесят градусов и снова прохожу мимо замершего мужчины.

— Мне туда. До свидания. И ещё раз простите за неуклюжесть.

— До свидания, — соглашается он, а потом до меня долетает. — Аккуратно там.

— Да-да-да… — бормочу себе под нос.

Иногда надо с кем-то столкнуться и нормально так приложиться головой, чтобы в ней, наконец, прояснилось.

Глава 4

Вечером, удостоверившись, что Алиса заснула, звоню матери. Надеюсь, что разговор с ней меня успокоит. Сижу на кухне почти в полной темноте. Лишь подсветка над столешницей горит, и чайник вскипает по десятому разу. Потому что я каждый раз отвлекаюсь на что-то, либо зависаю в собственных мыслях, и забываю заварить травяного успокаивающего чая. А мне очень нужно успокоиться.

Мама рада меня слышать и говорит о своём: о тёте Шуре, уехавшей в Египет на целых две недели в отпуск, о бывших коллегах, передаёт, какие новости у