Моя маленькая Надежда - Рина Фиори

что сорок минут назад в коридоре. Походила на зашуганного зверька, хотя при её комплекции она этих двоих мажоров одной левой раскидала бы.

– Слушай, покажешь мне, где здесь у вас столовая или буфет? Я с утра голодная, как волк, – обращаюсь к своей новой знакомой.

Девушка охотно кивает, но очень скоро безмятежная улыбка на её лице сменяется растерянностью.

– Не так быстро, малявка, – раздаётся за спиной до боли знакомый голос.

Набираю в грудь побольше воздуха и оборачиваюсь, смело встречая разъедающий взгляд сразу двух пар глаз.

– Значит так, – чеканит мажор, – или ты сейчас же просишь прощения за инцидент в холле, или… – он многозначительно играет бровями, надеясь нагнать на меня таким образом ужас.

– Или? – я складываю руки на груди и смотрю внимательно на худощавого наглеца. Голову приходится сильно задрать, но я привыкла смотреть на мир снизу вверх.

– Ты чё типа смелая, да? – парень трёт пальцем кончик носа и в целом становится более агрессивным. – Да я тебя на клочки порву, поняла, недоросль?

Мышкина пытается дёрнуть меня за рукав, но я продолжаю стоять на месте неподвижно, даже когда Михаил делает рывок в мою сторону.

Только сейчас замечаю, что на самой дальней парте, в углу, сидит мой спаситель. Одна нога упирается в пол, а вторая стоит на стуле. Парень внимательно следит за представлением, и что-то мне подсказывает, что именно его пристальный взгляд держит нахального мажора на цепи.

– Не порвёшь, – произношу тихо, но достаточно уверенно. Понимаю, что играю с огнём, но и пойти против своей природы не могу. Я не привыкла испытывать страх перед такими, как этот избалованный мальчишка, и всегда смело смотрю в лицо опасности. – Духу не хватит.

Последнюю фразу выдыхаю с лёгкой улыбкой на губах. Замечаю, что глаза парня начинают растерянно бегать по классу, он смотрит куда угодно, лишь бы не на меня. Его обескураживает моя смелость в сочетании с внешностью человека, абсолютно не способного за себя постоять.

При росте метр и сорок два сантиметра я больше похожу на пятиклашку, чем на ученицу выпускного класса. И только если внимательно присмотреться к моему лицу и фигуре, можно понять, что мне уже не десять лет. Поэтому внутренняя уверенность в себе – это моё единственное оружие, которое я не боюсь применять против таких, как Михаил.

– Ну, и дура! – наконец выплёвывает парень, хватает с парты рюкзак и выскакивает из класса.

Конечно, оскорбления идут в ход, когда заканчиваются аргументы. Я привыкла к такому.

Только сейчас обращаю внимание на Ди, которая молча стояла и наблюдала за жалкими потугами своего дружка. В отличие от нашей предыдущей встречи, она ведёт себя слишком тихо, я бы даже сказала, скромно. Только щёлкает языком презрительно, качает головой и уходит вслед за мажором.

– Вот ты бессмертная, – вздыхает восхищённо Мышкина, когда мы выходим из кабинета химии и спускаемся на первый этаж, в буфет.

– Никто не бессмертен, – отвечаю философски, пытаясь за толпой разглядеть конец очереди.

Мы с Верой берём по стаканчику чёрного чая. Девушка покупает ещё кусок пиццы и пирожок с картошкой, а я предпочитаю перекусить овсянкой.

– Ты серьёзно наешься такой маленькой порцией? – Мышкина морщится, глядя на тарелку с кашей.

– Вер, ну представь, если я поправлюсь, на кого похожа буду при таком росте? – в одной руке держу ложку, а второй подпираю подбородок.

Меня веселит растерянность одноклассницы. Я-то привыкла к своему маленькому росту, поэтому стараюсь относиться спокойно к реакции окружающих людей. А вот новые знакомые обычно неоднозначно реагируют на меня. Кто-то считает неполноценной, а кто-то забавной.

Девушка хлопает длинными ресницами и закрывает обратно рот, который открыла для того, чтобы откусить кусочек от пирожка. Откладывает хлебобулочное изделие в сторону и молча пьёт свой чай. Кажется, она о чём-то важном задумалась, поэтому не проронила больше ни слова, пока я не попыталась заговорить.

– А… вот это Михаил… – не знаю, как начать разговор. Мы едва знакомы, и дружеская беззаботная беседа не клеится вот так вот с ходу.

– Рягузов? Который тебя запугать пытался, ты про него спросить хочешь?

Киваю, допивая остатки чая. Не скажу, что меня одолевает любопытство касательно этих мажоров, просто я хочу хотя бы примерно знать, чего стоит опасаться.

– Мишка сын нашей директрисы, – выпаливает Вера, а мне в один миг становится понятно, почему Наталья Павловна прошла мимо, когда мажор пытался разделаться со мной в холле перед уроками.

– А… Ди?…

– Диана Штерн, подружка их, – в той же беззаботной манере продолжает девушка.

– Их, это кого?

– Рягузова и Чернышевских, – она всё-таки тянет руку за куском пиццы и буквально проглатывает её целиком. Видимо, за разговором забывает про мои намёки и съедает всё, что купила. – Влада ты видела, это он тебя перехватил, когда Рягузов, ну…

– Я поняла, – натянуто улыбаюсь.

– Вот. У Влада есть брат троюродный, по сравнению с ним, Майкл и Ди – просто ангелы.

Вера смахивает крошки с груди, которые насыпались на ткань белоснежной блузки, и вытирает губы салфеткой.

– Извини, конечно, но ты так спокойно говоришь про этих двоих, и это после того, как они тебя унизили? – моё врождённое чувство справедливости не позволяет мне промолчать.

– Ай, – Вера беззаботно машет пухленькой ручкой, – я привыкла. Ты всё? А то у нас общество следующим, училка не терпит опаздунов.

Мышкина резво поднимается из-за стола, перекидывая через плечо длинную тяжёлую косу. У неё красивые волосы – светло-каштановые, прямые и блестящие. Да и на лицо девушка вполне симпатичная, если не брать во внимание лишний вес.

Я следую её примеру и тоже поднимаюсь, не сводя глаз с новой одноклассницы. Это как же нужно было сломать человека, чтобы он так не уважал себя и терпел унижения от каких-то богатеньких выскочек?

Глава 3

Сколько я себя помню, мой отец всегда находился в поиске новой работы. Ни на одном месте он не задерживался больше полугода, а иногда не дорабатывал и месяц. Если бы не мамина любовь к шитью,