Душа греха и разврата - Силла Уэбб

поглаживая его, пока не упирается в основание, а мизинец проводит по потёртому дереву барной стойки. Ногти у неё короткие, аккуратные, бледно-розового цвета. В голове мелькает образ этих пальцев, ласкающих мой член, и я наклоняюсь ближе.

— Так ты моя фанатка, почему? Тебе нравится моя торговля драгоценными металлами?

Она смеётся, и этот смех глубокий, гортанный, и сексуальный.

Ладно, может то, что она не маленькая мисс невинность не так уж и плохо. Сегодня я так заряжен адреналином, что было бы плохой идеей лечь в постель с девственницей. Но эта девушка знает, чего хочет.

— Не-а, — говорит она, пожимая одним плечом. — Это скорее шрам, глаза, тело. Я видела тебя здесь. Мне нравилось то, что я видела. Когда Мисти, — та, что прыгает на члене твоего вышибалы, начала возиться с ним, я спросила, можно ли мне присоединиться однажды ночью.

Её глаза расширились, когда она увидела мой шрам вблизи, и я воспринял это за страх, хотя, вероятно, это было что-то другое.

— Здесь шумно и неприятный запах. Хочешь пойти куда-нибудь, где потише? — это отстойная фраза, но рыбка была у меня на крючке до того, как я узнал, что собираюсь рыбачить. Сейчас мне не нужна хорошая наживка.

— Да.

Просто. Легко. Прямо. Почему бы мне не делать так чаще? Вместо заносчивых стерв, к которым у меня, похоже, странная склонность.

Мне нравятся избалованные и богатые, но сегодня я собираюсь повеселиться с…

— Как тебя зовут?

— Пиппа.

— Пойдём, Пиппа, — я соскальзываю с барного стула и протягиваю руку.

Она принимает её и улыбается.

Глава 2

Нико

Тонкая струйка пота стекает по моей коже, когда я двигаю бёдрами.

Пиппа стоит перед зеркалом в полный рост в углу комнаты, облокотившись на антикварный французский столик у изножья моей кровати. Её лицо краснеет, когда она видит в зеркале как мы трахаемся.

Я наматываю её волосы на кулак и крепко натягиваю их над кожей головы.

— Блядь, да, — кричит она.

Я лениво шлёпаю её по заднице, и смотрю, как она покачивается, затем делаю это снова, любуясь покраснением её кожи.

Мы находимся в холостяцкой квартире, которая есть у меня в городе, и здесь нет ничего, что могло бы пригодиться её боссу, даже если она шпионит за мной. Вряд ли, ведь это было бы равносильно желанию умереть.

Интересно, что подумает Картер Джонсон о том, что одна из его подчинённых трахается с другим боссом.

Эта мысль заставляет меня ухмыльнуться.

— С чего ты смеёшься? — спрашивает Пиппа, задыхаясь от глубокого толчка.

— Мне интересно, что бы Картер сказал на это.

— Он счёл бы это слегка забавным.

— Может, он бы ревновал. Возможно, он сам хотел бы попробовать тебя.

— Нет. Картеру нравятся парни. Он с гораздо большей вероятностью захотел бы попробовать тебя, Нико.

Я откладываю эту информацию, и на краткое мгновение задумываюсь о том, чтобы покопаться ещё, но затем её руки так сильно сжимают стол, что костяшки пальцев белеют. Её тугая киска пульсирует вокруг моего члена, и она прижимается ко мне, из-за чего я теряю ход своих мыслей.

Отпуская напряжение, беспокойство о дерьме, которое происходит с нашим бизнесом, раздражение на Павла за то, что он в открытую трахает девочек в клубе, я перестаю сдерживаться и трахаю её сильнее и быстрее.

В зеркале мы похожи на двух животных, а не на цивилизованных людей, и от этого зрелища я окончательно теряю самообладание, когда наполняю презерватив.

Целуя её в плечо и шлёпая по заднице, я вытаскиваю член из Пиппы и прохожу в ванную комнату, где избавляюсь от презерватива, затем пью воду из-под крана.

— Могу я принять душ? — спрашивает Пиппа.

— Нет. Мне нужно идти, — говорю я.

— Что? Ты выгоняешь меня? Это мудацкий поступок3, — она права, но раз уж я кончил, то хочу, чтобы она ушла. Мне нужно разобраться со многими вещами. Можно было бы ей об этом сказать, но я не люблю привязывать к себе людей таким образом. Это слабый, жалкий ход. Лучше быть честным и дать им понять, что всё кончено.

— Я пришлю тебе большой букет цветов завтра, — я улыбаюсь ей.

— Я бы предпочла второй раунд.

Я хватаю её за запястье и сжимаю его достаточно сильно, чтобы причинить боль. Её глаза расширяются, и она стонет. Ладно, это не та реакция, на которую я рассчитывал или ожидал, но из-за этого я снова становлюсь твёрдым.

— Мне это нравится, Нико.

Боже, это заманчиво, но она работает на человека, который может и не является прямым соперником, но он, безусловно, опасен и работает близко с моим участком земли.

— Что ты делаешь для Картера? — спрашиваю я, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону её запястья.

— Я его ассистентка. Я веду его дневник, организовываю встречи, и, прежде чем ты начнешь беспокоиться, скажу, что ты ничего от меня не добьёшься.

— Ты уже сказала мне, что ему нравятся парни.

Она смеётся.

— О, Нико, он и сам бы тебе об этом сказал.

Мой телефон жужжит, и я иду к комоду, смотрю на него и вздыхаю. Сообщение разрушает все остатки вожделения. Блядь.

— Прости, Пиппа, но мне действительно пора. Мне нужно уехать из города сегодня вечером, — я переворачиваю её запястье и целую внутреннюю сторону. — Ты не любишь цветы?

— Нет.

— Что тебе нравится?

— Ну, если второго раунда не будет, то я ничего не хочу. Нико, ты подарил мне чертовски сильный оргазм. Ты мне ничего не должен. Я не куплена и не оплачена.

Она хватает свою сумку, и я замечаю, что это Chanel. Тогда всё просто. Я позвоню в один из больших лондонских торговых центров, и попрошу доставить для неё что-то утром.

— Если тебе когда-нибудь захочется ещё развлечься, ты знаешь, где я.

— Да. Я знаю. Но я не хочу. Я