Избранная для Волка - Вера Добрая

От неприятных воспоминаний меня слегка передёргивает и я прогоняю эти мысли, стараясь на думать, как сейчас мучается и страдает моя любимая Ия. До 18 её точно не трогали, но после совершеннолетия прошло уже два года. Какому сыну она досталась? Или может несчастная попала в лапы к обоим, так как вторая сестра исчезла?!?

От этого становится ещё хуже и я смахиваю горькую слезу со щеки. Одеваю штаны, которые прилегают к телу, как вторая кожа и рубашку, подпоясав её широким плетёным поясом. Благодарна, что Лори сплела его для меня из тоненьких мягких веточек, чем-то напоминающих ворсинки шерсти. Вероятно тоже использовалось какое-то волшебство, но я к такому за 8 лет уже привыкла, как и к тому, что стоит мне придти на ярмарку, взгляды покупателей и искателей чего-то диковинного заостряют свое внимание на мне. Даже спрятав волосы и опустив глаза, все равно заметно отличаюсь. Все жители Зелёных Долин имеют достаточно высокий рост и худое телосложение, женщины вообще, как тростинки. Я же напротив обладаю небольшим ростом, чуть больше чем 63 дюйма, да и формы мои значительно выделяются на фоне местных девушек. Лори даже специально шьет мне белье на заказ, потому что таких больших размеров тут нет. Конечно на мне все смотрится уместно и гармонично, я не считаю себя какой-то несуразной или дурнушкой, но слиться с толпой к сожалению не получается .

После завтрака Зен помогает мне сесть в повозку, грузит туда корзины с яйцами, сыром и мешочками с засушенными душистыми травами и садится рядом, взяв в руки поводья.

– Сегодня заберу тебя пораньше, Ми, чтобы ты успела подготовиться к празднику единения. – трогаясь говорит парень и улыбается, глядя на меня, в его глазах продолжает плескаться надежда на то, что в предсказательном зеркале мы увидим друг друга.

– Я ещё не решила пойду или нет. – хмурясь отвечаю и недовольно складываю руки на груди.

Совершенно не нравится, что парень начинает давить на меня и навязывать свое мнение.

– Не думаю, что в этот раз получится по твоему. Мама уже забрала у портнихи платье, которое заказала для тебя пару недель назад. – ухмыляясь отвечает Зен и взмахивает поводьями, подгоняя лошадь.

Закатываю глаза и стараюсь удержать нарастающее возмущение внутри, я благодарна этим людям за добро и крышу над головой, поэтому стоит хотя бы раз наступить на горло своей натуре и выполнить то, что от меня требуют, даже не требуют, а скорее настоятельно просят. Лори и Уен тоже надеются, что зеркало в этом году покажет предстоящую свадьбу и судьбу их сына, совершено не против того, чтобы там отобразилась я.

Ия

Заплетаю волосы в свободную косу и устало выдыхаю. Каждый день я просыпаюсь и мечтаю, чтобы он скорее закончился.

После исчезновения Мии в тот злополучный вечер, моя жизнь превратилась в сущий ад. Наяда рвала и метала, рычала диким зверем, выпуская свои ногти и клыки, мечтая расцарапать моё почти бездыханное тело, которое полукровки бросили в темницу за побег. Лучше бы меня убили на месте, вместе с рыдающей Захрой, я не видела её гибели, но уверена, что так и случилось.

Не знаю сколько я провела в холодной сырой клетке прежде, чем ко мне явился сам лорд Варл в сопровождении двоих своих сыновей, которые ужасали и пугали меня до онемения конечностей. Огромные, они возвышались надо мной как три скалы, слепленные из одних мускулов и мышц, а чёрные глаза пронзали до костей, заставляя дрожать от исходящего от них в мою сторону презрения и чувства превосходства. Я ощущала себя тогда насекомым, которое с лёгкостью раздавит один из них, такой же я ощущаю себя и сейчас, но за два года я научилась с этим жить, научилась слушаться и принимать свое положение в этом замке и в этой семье. Радуют только мысли, что Мия смогла этого избежать, её строптивый характер осложнил бы жизнь нам обоим, а возможно и вовсе лишил давно бы жизни. Надеюсь, что моя любимая сестрица счастлива, а я… Я нормально, жива и ладно. Не знаю другой жизни, и вряд ли когда-то узнаю.

Внутри нарастает страх, а значит мне пора спускаться к столу. Поправляю поясок на тунике, смотрю ещё раз в зеркало и покидаю свою комнату, которая конечно значительно отличается от той коморки, в которой я жила до совершеннолетия.

Иду по коридору и прямо ощущаю, как массивные стены из красного кирпича давят на меня. Не смотря на день , в замке всегда полумрак, который освещается множеством факелов. Всегда так душно, потому что окон нет, лишь на верхних этажах, куда мне запрещено входить и в кухонной комнате, чтобы кухарки не угорели в дыму и гари. Огромная массивная мебель, которой много лет, угнетает, вся эта средневековая роскошь не радует мою душу, я хочу просто свободы, ощутить голыми ступнями прохладную траву, покрытую росой, но в данном месте давно нет подобного, только голые серые камни, такие же бездушные, как и хозяева этого замка.

По лестнице спускаюсь быстро, стараясь не привлекать особого внимания к своей персоне, тихонько прошмыгиваю по гостиной и сажусь на большой резной стул рядом с Альварсом, младшим сыном лорда и моим мужем.

– Почему твоя женушка снова опоздала , брат? – недовольно усмехается Оден и с грохотом ставит кубок на стол.

Я опускаю глаза и вжимаюсь в спинку стула, желая раствориться в воздухе. Мой муж жесток и относится ко мне как к вещи, но его брат обращается со мной намного хуже. На церемонии по праву первенца он должен был на мне жениться, но он прилюдно отказался от меня, уступив моё тело и душу младшему брату, сказав, что не желает делить постель с таким никчёмным созданием как я, и уж тем более иметь от меня детей.

Альварс оказался менее брезгливым и с радостью принял столь щедрый подарок в виде меня, оттащив свое «приобретение» сразу после обряда в свою спальню, где пользовался мной долго и жестоко так, как хотел и куда хотел, не обращая внимания на мои слезы, крики и больные стоны отчаяния.

После брачной ночи целительница колдовала надо мной пару дней, заявив, что мне несказанно повезло и организм имеет склонность к регенерации, что обычным людям не под силу, а мне было все равно, я хотела умереть тогда.

– Брось, Оден. Ты ведь не умер с голоду пока ждал прихода Ии. Ты вообще не считаешь нужным никого ждать, даже меня с отцом. – отмахивается