Кэй Мортинсен - Заманчивый мир

Сделав вид, что заинтересовался прошлогодним журналом, валяющимся на столе у секретарши, Манфредо повесил телефонную трубку на рычаг и попытался найти объяснение этому парадоксу. Может, незнакомка одета сексуально? Он постарался вспомнить подробности ее туалета. Нет-нет, кремовое платье из синтетического материала и синий кардиган явно с чужого плеча и в дополнение к ним тщательно начищенные, но поношенные туфли вряд ли разбудили бы в нем желание обладать этой женщиной. Единственное, что могло его заинтересовать, это длинные стройные ноги — не затянутые в колготки и чуть тронутые загаром. Глядя на них, так и хотелось провести рукой по золотистой гладкой коже, ощутить ее мягкость, погладить упругие мышцы ног.

Что же еще? Прическа? Черные, с каштановым отливом волосы незнакомки были собраны в тугой пучок, словно эта женщина не позволяла себе даже намека на фривольность.

Нет, не прическа. Но тогда что?

Ну наконец-то! Кажется, теперь ясно, в чем дело, с удовлетворением отметил про себя Манфредо, украдкой снова взглянув на незнакомку.

Строгость осанки, аристократическая сдержанность, гордая посадка головы, грациозная поза и аккуратно сложенные на коленях руки в контрасте с поношенной одеждой и старой обувью — вот что заинтриговало Манфредо при первом же взгляде на эту женщину.

Интересно… Наверное, мне следовало бы завести с ней разговор, подумал он.

— Ваша светлость, мистер Робинсон просит вас в кабинет, — торжественно объявила вернувшаяся секретарша.

— Благодарю.

Удивившись своему нежеланию оставлять странную незнакомку в одиночестве, Манфредо неторопливо прошел в кабинет Робинсона. Пожимая руку пожилому нотариусу, он услышал, как за его спиной секретарша небрежно обронила:

— Вы, мисс О'Тул, тоже можете войти.

Манфредо обернулся и замер в ожидании. Загадочная незнакомка и впрямь зашла в кабинет. Неужели между этой ирландской нимфой и миллионами старого ди Мафаи существует какая-то связь?

— Не желает ли ваша светлость выпить чашечку кофе? — подобострастно залепетала секретарша.

— У меня на родине угощают сначала женщин, а потом уже всех остальных, — холодно бросил в ответ Манфредо.

— И, правда, детка, — смутился нотариус, — принеси-ка для всех.

После чего Робинсон поздоровался с посетительницей и предложил ей кресло. Ее приятное лицо и сдержанные манеры сгладили возникшее в офисе напряжение. При взгляде на эту женщину мужчинам хотелось выпятить грудь колесом и совершить какой-нибудь рыцарский поступок. Она так и располагала к себе тех, кто волей судьбы оказался в плену ее ласковых чар. А когда Робинсон стал знакомить даму с Манфредо, герцог, удивившись сам себе, склонился в поклоне и поцеловал ей руку.

Он прекрасно одет, и одеколон такой… приятный, думала Эмили, разглядывая герцога и пытаясь вспомнить, почему его имя кажется ей до боли знакомым.

Через мгновение их взгляды встретились. Его черные как ночь глаза буквально гипнотизировали Эмили, она не могла от них оторваться. В его взгляде была не свойственная светскому льву глубина и ум.

Приятное тепло согрело ей душу. Такое же ощущение посетило Эмили, когда этот мужчина вошел в офис и она впервые услышала его глубокий волнующий голос с дивным иностранным акцентом.

Появление великолепного Манфредо разбудило ее воображение. Она стала мечтать о том, как однажды встретит прекрасного принца, выйдет за него замуж, у них будет куча ребятишек… И нестрашно, если судьба подошлет простого водителя автобуса или страхового агента, — для нее он все равно будет принцем!

Здравый смысл заставил Эмили спуститься с небес на землю. Разве в этой дыре найдется хоть один холостой рыцарь на белом коне? Здесь даже водителей-то по пальцам пересчитать можно, не говоря уж о такой роскоши, как страховые агенты. И где гарантия, что кто-то из них загорится желанием взять в жены тридцатилетнюю старую деву в полинялом синем кардигане?

Давясь смехом, Эмили вдруг представила, как сиятельный герцог Манфредо свешивается с горячего белого жеребца и, схватив ее за пояс, сажает в седло прямо перед собой. После чего быстро расстегивает проклятый синий кардиган и швыряет его прочь, сгорая от нетерпения обладать ею.

Усмехнувшись своим мыслям, Эмили постаралась сконцентрироваться на реальности.

— Прошу прощения за эту девочку, — говорил нотариус Томас Робинсон. — Она тут временно. Моя постоянная секретарь в декретном отпуске.

— Чудесно! — воскликнула Эмили, почувствовав легкую зависть. — Но для вас это, похоже, целая катастрофа.

Заметив, что герцог заинтересованно поглядывает на ее ноги, она заерзала в кресле, пытаясь одернуть коротковатую юбку платья.

Легкая на помине, временная помощница нотариуса принесла поднос с тремя чашками. Неуклюже плюхнув его на стол начальника, обойдя вниманием остальных, она подала дымящуюся чашечку только Манфредо и вышла, обидевшись, что герцог, не скрывая неприязни, решительно пресек ее попытки добавить в кофе сахару или молока.

— Ну что ты будешь делать! — вздохнул нотариус.

— А хотите, я буду вам помогать? — предложила вдруг Эмили. — Можете смело рассчитывать на меня. Я много лет вела папины дела, умею печатать и неплохо разбираюсь в бухгалтерии.

— Как так? А мне говорили, что вы работали в детском саду, — озадаченно промолвил Робинсон.

— Работала, — подтвердила Эмили. — Но ведь одно другому не мешает. Я любила помогать отцу в свободное время. Честно говоря, мне очень нужны деньги. Поэтому я готова выполнять любую работу, за исключением нелегальщины. Вы же знаете, как у нас трудно куда-то устроиться, мистер Робинсон. Меня вот, например, даже в санитарки не берут…

Легкий смешок сорвался с ее красивых губ, когда она вспомнила подробности этой истории.

— Расскажите, мисс О'Тул, мы вас просим! — взмолился Манфредо.

Видя, что мужчины и впрямь ждут продолжения, Эмили улыбнулась и начала свою сагу:

— Полгода я пытаюсь найти работу. И вот на прошлой неделе меня пригласили на собеседование. Оказалось, в приюте для престарелых есть вакансия санитарки. Ну, разглядев других претендентов, кстати, преклонного возраста, я сперва подумала, что у меня есть шанс. И вот появляется этакий Геркулес и, поигрывая мускулами, заявляет, что лучшей кандидатуры, чем он, им не найти. Естественно, я осталась ни с чем.

Томас сдержанно хихикнул. Эмили была уверена, что герцог тоже улыбнется, ведь она постаралась приправить свою историю забавными гримасами, но Манфредо слушал очень серьезно, и от этого ей стало не по себе.