Избранница пироманта - Ева Финова

нашу Святыню, чтобы ты лучше понимал ответственность, которая лежит на своих плечах.

— Вы хотите в очередной раз показать мне статую богини? — фыркнул Фёрн. — Что я там не видел.

— Тогда ты должен знать, что огонь истинного очищения неприкосновенен! — гаркнул верховный инквизитор. — Мы имеем право передавать его только проверенным сосудам! Но ты… ты… ты!

— Я?

Малькольм сделал вид, будто ему интересно. На самом деле он уже догадывался о том, что услышит.

— Ты передал огонь падшей женщине! Без протекции богини! Как ты мог так поступить с оплотами?! Как ты мог поступить со всеми людьми, которые верят нашей защите?!

— Не понимаю, зачем раздувать шум из ничего, — Фёрн выразил полное несогласие подобному мнению. — Губительное влияние не доказано, а вы уже спешите сжечь всех и вся, кто только получил доступ к истинному огню из числа простых смертных?

— Как!

— Что?!

— Да что ты себе позволяешь?!

Недовольство послышалось с разных сторон. Вальд яростно уставился на зарвавшегося пироманта.

— Не будь ты непобедимым, как о тебе говорят, я бы быстро нашёл на тебя управу. — Кивок в сторону огненного копья, торчащего из стены. Сам труп к настоящему моменту опал на пол горсткой пепла. Мгла растворилась в воздухе, оставляя после себя сладковато-горький привкус на языке.

Малькольм сделал над собой усилие, промолчал, внимая высшему руководству.

— Так вот, — Вальд продолжил спокойным голосом, — я пришёл сюда, чтобы сообщить тебе о том, что богиня выбрала сакральную жертву. И исполнителем в этом году станешь именно ты.

— Но у меня уже есть работа! — не стерпел Фёрн.

Ситуация совершенно перестала ему нравиться. Негодование возросло с новой силой, а глаза запылали огнём.

— Вы хотите, чтобы я её сжёг? Вы…

Желваки заиграли на его скулах, воздух в комнате прогрелся до невыносимых отметок, почуялся запах гари. Ещё немного и прислужник Киль воспламенится, обретя пламенную форму. Вальд невольно застыл, глядя на это чудо из чудес. Он с предвкушением ожидал перевоплощение пироманта в истинный огонь, но увы. Запал пироманта быстро погас и он мрачно произнёс:

— Я заберу её к себе, под мою ответственность. И если истинный огонь проявится и она с ним не совладает — тогда исполню волю Киль.

— Да как ты… — начал было старший инквизитор. Но Вальд его остановил, подняв руку.

— Если ты нарушишь своё слово, то будешь беспрекословно подчиняться моим приказам ровно пять лет.

Фёрн чувствовал, что его загнали в угол и умело манипулируют. Но и он не так прост, как кажется. Поэтому, улыбнувшись, он протянул руку для пожатия, приговаривая:

— Если я окажусь прав, то уже вы будете беспрекословно подчиняться мне ровно пять лет.

Спор, увы, так и не состоялся, потому что верховный инквизитор вознегодовал, он схватил пироманта за шею и воспламенил руку, намереваясь подпортить ему одежду. Но вместо этого, огонь перешёл к новому владельцу, не причиняя вреда.

— Я посвящён в прислужники Киль с трёх лет. Больше меня никто не знает об огне. И вы хотите причинить мне ущерб той силой, которая выбрала меня, как свой сосуд?

Верховный фыркнул и убрал руку. Разговор был не окончен, однако все трое покинули подземелье, намереваясь действовать иными методами.

Вальд шёл по коридору штаба и приказывал на ходу:

— Найдите её вперёд него и заточите в подземелье. Мне придётся вынудить Фёрна поступить так, как велит нам Киль.

— Слушаюсь! — отчеканили оба.

А старший инквизитор позволил себе уточнение.

— Малькольма не трогать, если он встанет у нас на пути?

— Это вы молитесь, чтобы он вас не тронул, — усмехнулся Вальд.

Вопреки ненависти к непредсказуемому пироманту, верховный признавал тот факт, что сильнее Фёрна нет никого во всех семи оплотах. По крайней мере пока не выросло новое поколение и не проявило себя. С чем в последнее время случились некоторые трудности не без помощи главного пироманта. Намеренной.

Стук шагов ещё долго звучал по коридору. А Фёрн спешно покинул камеру, чтобы опередить упёртых фанатиков, которым чужая жизнь ничего не стоила, лишь циферка в столбике умерших за текущий год.

Не этого он желал, покинув семью в раннем детстве. Сейчас из многочисленной родни остался лишь двоюродный брат. Он единственный служил причиной, почему Малькольм продолжал работать в ненавистном ему месте. Деньги, чтобы жить и на что-то питаться, нужны были всем. И пироманты — не исключение.

Глава 3. Погоня

Кровь растекалась на полу страшной лужей, а из-за деревянной стойки для приёма посетителей выглядывала рука моего отца. Я в ужасе прикрыла рот ладонью, стараясь не кричать. Лампадка в моих руках моргнула, тьма будто подкралась ближе — она была совсем рядом, хоть я и не видела ни одного исчадья.

Скрип половицы привёл меня в чувства, оцепенение схлынуло и я сорвалась на бег, на второй этаж, чтобы успеть схватить монеты на проезд. Бежать! Надо бежать!

Громкие крики с улицы подсказали, они уже здесь. Они рядом и один из них прямо у меня за спиной…

— Не приближайся! — крикнула я дрогнувшим голосом. — Не на-до…

Голос охрип от страха, да и нет смысла кричать. Кубарем вскочила вверх по лестнице и метнулась в комнату, где под тумбой был приклеен бумажный конверт с монетами. Схватила покрывало и уронила лампадку на пол! Ужасная ошибка спасла мне жизнь. Очищающий огонь быстро заскользил по доскам и перешёл на ножку кровати, а я расширенными от ужаса глазами взирала на черный силуэт преследователя, отступившего назад в темноту дверного проёма. Шипение и свист зазвучали в ушах.

Поражённый взирал на меня из-под фарфоровой маски, а вокруг него летали чёрные полупрозрачные шары. Вздрогнула и кинулась к окну, не оборачиваясь, схватила стул и разбила окно, пользуясь тем, что очищающий огонь отделял меня от убийцы.

— Ха-ха! Ха! — каркающий смех ударил по нервам. — Умрёшь-с…. Ты умрёшь-с… — сипло бросило мне вслед исчадье пепла. Самый ужасный вариант из всех — убитый пиромант!

Я спешно освободила от осколков оконный проём и встала на стул, хрустя подошвами сапог по стеклу. Выбралась на скат и огляделась. Путь к моему спасению был продуман до мелочей. Отец много раз предупреждал, куда бежать, если станет совсем худо.

Дым валил столбом из окна. Верхняя комната горела, а я заскользила по черепице и чудом не ухнула вниз —