Пэтти Стэндарт - Важна только любовь

Справа — гостиная, слева — кухня, прямо — лестница на второй этаж. Палас в холле — серый, стены — белые, элегантная мебель с обивкой в серо-бирюзовую полоску; кофейный и журнальный столики — под дуб (на самом деле из фанеры).

Кладовая на кухне подготовлена: дверь распахнута, полки, занимающие все пространство от пола до потолка, пусты. Здесь же раковина с подставкой, фарфоровый белый унитаз, рулон линолеума. Коробки с мелочами — шкафчик для лекарств, вешалки для полотенец, краны и вентили, даже держатель для туалетной бумаги. Стоит и галлон свежей краски. А маленькая миссис Родес — запасливая леди.

Несколько рейсов к фургону — и выгружен инструмент, развернуты провода и удлинители, застегнут на поясе специальный ремень для инструментов: знакомое ощущение тяжести и постукивание молотка по бедру при ходьбе всегда дают ему настрой на работу.

Похоже, здесь понадобится не меньше двух недель, и времени «пошарить в шкафах» останется немного.

Кстати, вот и первая остановка — у кипы счетов и записок на столике у телефона, рядом с холодильником. Осторожно, методично Каттер проверил каждый листочек: миссис Родес ведет расчеты двумя золотыми кредитными карточками. Последние счета — из местной аптеки, из шиномонтажной мастерской, просрочила дату оплаты нескольких счетов, но как будто держится на плаву. Если у нее и припрятаны где-то двадцать пять тысяч, ни цента из них не послано в Арканзасскую газовую и энергетическую компанию.

На втором этаже тоже не обнаружилось ничего стоящего. В спальне девочки-подростка (судя по количеству черной одежды в шкафу, ей немногим больше десяти лет) почетное место занимает компьютер. Включил и присвистнул: надо же, девочка-то — хакер, и талантливый. Вот интересно.

В ванной — ничего необычного, стандартные женские штучки: бигуди, косметика, куча расчесок и заколок… Из шкафчика под раковиной он извлек большую розовую коробку с ярким цветком на крышке. Провел рукой по дну ничего, кроме впитывающих подушечек, никаких пачек стодолларовых банкнот. Но попытка — не пытка, каких только не приходилось видеть странных мест для тайников.

Свободная спальня использовалась как кабинет, мастерская и кладовка для хранения елочных украшений одновременно. Стоит провести здесь побольше времени, порыться в коробках. Последняя комната, выходящая в холл, принадлежит, определенно, хозяйке. Все здесь свидетельствует: миссис Родес основательно поработала над тем, чтобы ничто не напоминало ей о погибшем муже. В шкафу нет его костюмов, не висит ни одного галстука, не осталось даже запаха лосьона после бритья — все следы пребывания мужчины исчезли вместе с деньгами. Опять же интересно.

Если деньги и спрятаны где-то в доме, спальня — наименее вероятное место. Каттер с привычной сноровкой пошарил по ящикам комода. Каждая вещь при этом осталась на месте, словно ее не трогали.

Сделал паузу, когда дошел до ящика с нижним бельем, погрузил руки в нежную ткань и кружево. Этот бабник Раунд прав — атлас и кружево, полуночного синего, изумрудного, ярко-красного цветов. Здесь пахнет ночью и грехом. Закрыл комод и перешел к шкафу-купе: странно, но в одежде Адриана предпочитает пастельные тона, практичные ткани. Как-то трудно, мелькнуло у него в голове, представить себе алое атласное белье под этими строгими юбками и блузками в тон. Все интереснее и интереснее…

Опустившись на колени, осмотрел дальнюю стенку шкафа, отгибая край паласа. Несколько длинных платьев в пластиковых мешках скользят по спине, мешают осмотру. И тут он почувствовал вежливое прикосновение к спине.

— Простите, мистер Мэтчет, могу я вам чем-нибудь помочь?

Каттер замер и не сразу медленно выбрался из шкафа. Молоток глухо стукнулся о палас. Лихорадочно перебирая и отбрасывая возможные объяснения, он повернулся к ней, не вставая с колен. Лицо оказалось на уровне ее живота, обтянутого кремовыми брюками на молнии.

Во рту вдруг пересохло. Он сглотнул и поспешно поднялся. Оглядел ее, начиная с груди, прикрытой чем-то небесно-голубым: длинная стройная шея, твердый, но нежный подбородок, точеный нос, высокие острые скулы; длинные светлые волосы цвета спелой пшеницы легкими волнами рассыпаются по плечам, завиваясь крупными локонами.

Классическое лицо, способное заставить мужчину замерзнуть насмерть. Если бы не глаза. Каттер посмотрел в эти глаза цвета виски «Джек Дениэлз» и еще несколько раз сглотнул. Какое-то чуть-чуть — и они засветятся, засияют. А поцеловать ее — засверкают, как бриллианты. А еще это цвет его любимого меда, с тем оттенком, который приобретает дуб, залитый солнечным светом.

— Мистер Мэтчет? — повторила она с едва уловимым южным акцентом.

— Проверяю тут направление балок, проходящих под полом, — спокойно объяснил он, постучал по полу и склонил голову — мол, слушает (слава Богу, эта часть спальни прямо над будущей ванной).

— А-а, понятно.

Снова сунул голову в шкаф и принялся простукивать — сердце его колотится, кажется, не тише. Что она здесь делает, черт побери? Этот болван Раунд утверждал, что миссис Родес работает в банке с восьми до пяти, а дочь не приходит из школы раньше половины пятого.

Что-то он ленивым и беспечным становится с возрастом — в старые добрые времена уже получил бы пулю в спину вместо мягкого прикосновения этой леди. Все еще чувствуется легкое покалывание там, где спины коснулись ее пальцы. «Ледяная маленькая блондиночка». Но его самого словно обожгло, когда он взглянул на нее, — огонь, а не лед. Каттер встряхнулся, пытаясь прогнать странное чувство: неважно, какого цвета у нее глаза.

Адриана созерцала торчащий из шкафа зад Каттера Мэтчета. Не самая удобная поза для беседы. Она ничего и не сказала, несколько удивленная его долгим холодным взглядом — словно смотришь в огромные, гипнотизирующие глаза хищной кошки, чьи сила и фация вызывают восхищение, но невольно наводят на мысль: сейчас это чудовище тебя съест или подождет немного. Адриана поймала себя на том, что разглядывает его, ожидая, пока закончится простукивание.

Наконец он окончательно принял вертикальное положение.

— Нашел! — Коротко кивнул он ей и спустился в холл, так и не произнеся больше ни слова.

Адриана осталась стоять, постепенно приходя в себя от этой встречи. Вернувшись из похода по магазинам, она увидела его фургон, но пришлось побродить по дому, прежде чем обнаружила его в своей спальне. К тому времени как она сошла вниз, он уже работал в кладовке — с ломиком наперевес атаковал старые полки.

Пока он стоял к ней спиной, Адриана окинула его зорким взглядом. Шесть футов, силен, как бык, — если можно доверять ощущению от одного осторожного прикосновения к спине. Плотно сидящие потертые джинсы, черная футболка, видно, пережила немало стирок. На поясе — набор инструментов, прочные, высокие кожаные ботинки начищены до блеска.