Ширли Кинг - Близкая и далекая

– Заткнись, Бланш! – Сейчас Рой казался воплощением грубости.– Ты должна твердо усвоить, что шалости сына сэра Тимоти Уайли представляют величайшую важность для нации.

Бланш была изумлена: трудно было себе представить, что только из-за того, что отца Томаса недавно произвели в лорды, все они оказались в центре внимания прессы.

Рой между тем нетерпеливо продолжал:

– Как бы там ни было, ты знаешь дорогу, Томас. Будь моим гостем.– Рой попытался уйти.

– Минутку, Рой! – Том схватил кузена за руку.– Я думал, ты едешь тоже. Ты мне нужен там.

– Прости, но я зайду взглянуть на это как-нибудь в другой раз.– Рот Роя искривился в насмешливой ухмылке.– Разбирайся сам в своих сложных романтических неприятностях, Томас. Это больше меня не касается.

– Нет! Я только подумал... Кроме того, я могу взять только двоих в свою машину. Я надеялся, что ты мог бы привезти Бланш...

– Бланш?– Рой остался абсолютно равнодушным к мольбе в глазах Томаса.– Тебе не кажется, что ради такого случая ты мог бы просто взять такси?

Это был прямой отказ и... и еще что-то, чего Бланш не могла определить. Но она чувствовала странное напряжение в его голосе. Он производил впечатление чрезвычайно занятого человека, который не хотел, чтобы его беспокоили по пустякам.

При мысли о том, что сейчас она окажется вместе с этими двумя людьми, Бланш почувствовала, что силы покидают ее. А Рой, что бы она о нем ни думала, всегда казался таким надежным. Она ухватилась за его руку, как утопающий за соломинку.

– Рой! Ради Бога, если только можешь, сделай мне это одолжение!

Бланш даже не задумалась о том, как странно прозвучала в ее устах эта просьба о поддержке, обращенная именно к Рою. Ведь раньше она и Томас готовы были противостоять всему миру и особенно циничному, вечно все критикующему Рою Гартни.

Рой взглянул на нее. В ястребиных чертах его лица читалась непреклонность. Однако затем его выражение неожиданно изменилось, в глазах появились проблески сострадания.

– Ну, что ж,– пожал он плечами.– В конце концов, почему бы и нет?

Рой вдруг усмехнулся, как будто в его голове родилась забавная фантазия. Он обнял Бланш за плечи и повел ее через террасу, а затем дальше, сквозь веселящуюся толпу, шепча ей на ухо:

– Я согласен, Бланш, но только если ты подыграешь мне. Смотри мне в лицо, как будто ты ловишь каждое мое слово, абсолютно зачарованно... Я в это время буду говорить, как великолепно ты выглядишь, а ты должна вести себя так, будто пришла сюда с единственной целью: встретить и, может быть, даже соблазнить меня.

– Но зачем тебе все это?

– Не раздумывай, а слушай меня.

Бланш уже было все равно. То ли от полной безнадежности, то ли от неприязни к Рою, который вздумал смеяться над ней, Бланш непроизвольно расширила свои янтарные глаза в насмешливом обожании и позволила ему прижаться щекой к ее блестящим каштановым волосам. Наверное, сейчас они в самом деле были очень похожи на влюбленную пару. Проходя через комнату и встретив одного или двух знакомых, они даже задержались, чтобы непринужденно перекинуться с ними парой слов.

Продвигаясь к выходу из квартиры, Рой комически нахмурил брови и насмешливо произнес:

– Я вижу, что тебе пришлось призвать на помощь все свои артистические способности. Продолжай в том же духе, у тебя прекрасно получается.

Его рука на плече Бланш в какой-то степени сдерживала ее негодование и отвращение, но вместе с тем вызывала и раздражение: он слишком тесно прижимал ее к себе. Так они дошли до выхода, и только когда дверь за ними плотно закрылась, Бланш высвободилась из объятий Роя и обернулась, чтобы взглянуть на Томаса и его спутницу.

– Кажется, все было более чем убедительно!– прозвучал голос Паулы. Порывшись в сумочке и найдя зажигалку, она закурила и, глубоко затянувшись, прищурила глаза. В ее тяжелом взгляде было что-то необычайно злобное.– Половина гостей Джона будут уверены, что между тобой и Томасом никогда ничего не было...

– Но они будут не правы, не так ли? – невольно возразила Бланш и тут же пожалела об этом, услышав резкий фальшивый смех Паулы и увидев ее скептически поднятые брови. Бланш страшно раздражало, что она вынуждена оправдываться.– В любом случае, это была не моя идея. Я вообще не вижу никакого смысла во всем этом представлении.– Она с упреком перевела взгляд на Роя.

– Не видишь? – Лицо Роя приобрело циничное выражение, как бы напоминая, что это именно она искала его помощи.– Но, может быть, тебе не следует судить об этом, пока ты не услышала хоть какие-нибудь объяснения кузена Томаса? Если, конечно, существует хотя бы одно разумное объяснение. А до тех пор ты не сможешь оценить, что нужно было делать в этой ситуации.

Подъехал лифт. Все четверо вошли внутрь, и Рой нажал кнопку.

– Единственное, в чем я с тобой согласен, Бланш,– сказал он,– это то, что в данной ситуации действительно нет ничего приятного. Но ты, надеюсь, помнишь, что не я ее создал?

Черт его побери! Носок лакированной туфли Бланш нетерпеливо и нервно постукивал о пол, и это хоть как-то ее отвлекало. Иначе она могла не выдержать и разрыдаться. Но доставить такое удовольствие Пауле – это уж чересчур! Та и без того выглядела нестерпимо самодовольной. Не поднимая глаз, Бланш могла видеть ее короткие пальцы, страстно сжимающие ладонь Томаса. Единственное слабое утешение – Томас казался удрученным и сконфуженным. Поделом ему!

Капельки холодного пота катились по ее спине. Бланш заметила, что Рой, стоя в непринужденной позе в углу лифта, пристально и изучающе разглядывает ее. Да как он смеет смотреть на нее вот так, подняв брови, как будто...– краска залила ее лицо от этой мысли – как будто она – одно из тех экзотических животных, которых он снимает в своих фильмах о дикой природе! Он что же, собирается сделать фильм «Странные привычки городской женщины двадцатого века»? В других обстоятельствах эта мысль заставила бы ее улыбнуться, но только не сейчас, когда с ней обращались, как с чем-то, находящимся в объективе кинокамеры. А его последние слова... Черт его побери! – подумала она вновь с еще большей злостью. С какой стати для Роя Гартни все это было так уж неприятно? Ему-то не все ли равно?

Всю дорогу до автостоянки они молчали.

– Надеюсь вас очень скоро увидеть.

Рой дал Томасу отъехать и только после этого открыл дверцу машины для Бланш, подождал, пока она устроится и подберет полы своей длинной шелковой юбки, а затем захлопнул дверцу.

Они медленно продвигались к выезду с автостоянки, когда Бланш увидела, как огни старого побитого автомобиля Томаса трижды мигнули в дальнем конце. Это был их обычный сигнал, когда они договаривались встретиться где-то! Она почувствовала, что слезы готовы вот-вот брызнуть у нее из глаз, и уже не могла больше говорить с Роем, не могла обсуждать эту чудовищную ситуацию. Только когда они въехали на дорожку, ведущую к кирпичному, увитому плющом дому, она более или менее овладела собой.