Маргарет Эллисон - Единственное желание

— Жаккардовый шелк, — тихо сказала она, не осознавая, что произнесла это вслух.

— Что?

— Материал, сотканный вручную, — объяснила Кэсси. — Очень дорогой.

— Откуда вы это знаете?

Она покраснела, вспомнив дни за ткацким станком.

— Я фотографировала его, — солгала она и провела ладонью по гладкому, тяжелому шелку. — Прекрасная текстура.

— Вы действительно серьезный фотограф.

Она покачала головой.

— Уже нет.

— Уже нет?

— Я изучала искусство в колледже.

— И?

— Но жизнь внесла свои коррективы. Заболела моя бабушка. А когда она умерла… все изменилось.

— Сочувствую вам…

— Не надо, — сказала Кэсси. — Я довольна своей жизнью и дорогой, которую выбрала. Так что ни о чем не жалею. — Она повернулась к незнакомцу и улыбнулась. — Я не верю в сочувствие, а вы?

— В сочувствие? — Он покачал головой и усмехнулся. — По крайней мере не сегодня.

Не сегодня? Она размышляла над сказанным, пока шла за ним по камбузу обратно на палубу.

— Ну вот и все, — сказал бармен, поворачиваясь к ней лицом.

— Здесь нет бассейна? И огромного бального зала тоже нет?

— Боюсь, что так. Вы спешите?

Кэсси покачала головой.

— Почему бы нам не присесть и не выпить чего-нибудь? Как насчет шампанского?

— А вы уверены, что нам можно?

Он улыбнулся еще раз.

— Да.

Бармен вскоре вернулся с бутылкой и двумя бокалами.

— Будем здоровы! — сказал он, протягивая ей бокал с игристым напитком.

Кэсси сделала маленький глоток, откинулась на кресле и вдохнула теплый соленый воздух.

— Как хорошо! — сказала девушка. — Мне уже не хочется уезжать завтра.

— А где вы живете?

— Штат Нью-Йорк.

— Там живет ваша семья?

— Жила, — поправила Кэсси. — Мои родители умерли, когда я была ребенком. Меня вырастили бабушка и дедушка. Дедушка умер около десяти лет назад, а бабушка… — она помедлила, — несколько месяцев назад.

— Мне жаль, — сказал он. В его глазах застыла нежность. — Для вас это, наверное, очень тяжело.

— Да, — произнесла Кэсси. Внезапно ей захотелось рассказать ему всю ее грустную историю, но она остановила себя.

— Вы не замужем?

Она сделала еще один маленький глоток и произнесла:

— Чуть не вышла.

— Чуть? — повторил он снова, наполняя ее бокал.

— Я была помолвлена, но у нас ничего не получилось.

— Так вот еще почему вы выглядели такой грустной сегодня вечером. Я наблюдал за вами.

— Вы наблюдали за мной?

Мужчина кивнул.

— Вы были готовы расплакаться.

— Возможно, я думала о бабушке, но уж точно не о женихе.

— Мне очень жаль, — произнес он.

— Опять сожаления? Я начинаю чувствовать себя неполноценным человеком. В любом случае я выше его. И все в этой жизни происходит к лучшему.

— Согласен, — кивнул бармен. — Но все равно тяжело расставаться с кем-то, кто тебе небезразличен.

— Это правда. Но мой жених облегчил мою участь.

— То есть?

— Он бросил меня ради другой женщины.

О, черт! Неужели она не может просто помолчать пару секунд? Бармен недоверчиво уставился на Кэсси.

— Он бросил вас ради другой женщины?

Ее звали Вилла Форчи. Она была лет на десять старше Оливера и работала вице-президентом в корпорации «Эксон энтерпрайзиз». Кэсси встречалась с ней несколько раз и пришла к выводу, что она такая же неприятная и мстительная, как и ее босс. В любом случае Оливер признался, что они вместе уже несколько месяцев. Говорил, что влюбился первый раз в жизни…

— Мне очень жаль… — начал бармен.

Кэсси приложила палец к его губам.

Он взял в ладони ее палец и начал поглаживать его. У Кэсси перехватило дыхание. Это было гораздо более чувственно, чем поцелуй. И так интимно. Что происходит? Они даже не знают друг друга.

— А как насчет вас? — спросила она настолько непринужденно, насколько могла. — У вас есть девушка?

Он покачал головой.

— Нет. Я слишком много работаю.

— Вы, наверное, встречаете в баре кучу женщин.

— Я не встречаюсь с женщинами, которые приходят к нам в бар.

— Вот как?

— Из каждого правила есть исключение.

Его глаза заблестели озорным огоньком. Похоже, именно она была исключением. Он отпустил ее палец.

— Вы голодны? — просто спросил бармен.

— Немного.

— Давайте посмотрим, что есть на кухне.

Кэсси прошла за ним на большую блестящую кухню и остановилась, очарованная.

— Посудомоечная машина — просто чудо!

— Спасибо, — улыбнулся мужчина. — Я такое слышу в первый раз.

— Моя только что сломалась, — объяснила Кэсси. — Так что для меня это наболевший вопрос.

Ее посудомоечная машина присоединилась к длинному списку сломанных бытовых приборов, последними в котором были тостер, плита и стиральная машина.

— А хозяин этой посудомоечной машины, где он?

Бармен посмотрел на нее и помедлил немного.

— Стоит прямо перед вами.

— Что?

— Это моя яхта.

Кэсси от души рассмеялась. Фантазии этому парню не занимать. Когда, интересно, ей в последний раз было так хорошо? Она не могла вспомнить. Прошло много времени с тех пор, как они с Оливером наслаждались обществом друг друга…

Оливер сделал ей предложение, когда они еще учились в старших классах, и она его приняла. Но после того, как ее жених начал учиться в колледже, он изменился. Сначала это было незаметно. Ему больше не нравились тихие вечера дома. Подходил только дорогой ресторан. И это было не единственным изменением. Мальчик, который вырос в джинсах и футболке, стал одеваться в костюмы от дорогих дизайнеров и делать маникюр. Его разговоры все чаще сводились к деньгам — кто получил какое жалованье и что мог себе позволить.

Бабушка Кэсси защищала Оливера.

— Он растет, — говорила она. — Каждый мужчина проходит через это.

Однажды Кэсси задалась вопросом, правильным ли было их юношеское решение пожениться. Когда она поделилась своими сомнениями с женихом, Оливер принялся убеждать ее, что им суждено быть вместе…

— Эй, — позвал бармен. — Опять грустная?

И затем он нежно прикоснулся к ее щеке. Кэсси посмотрела на него, пытаясь прочитать что-нибудь в его глазах. Все еще глядя на девушку, он провел рукой вниз по ее щеке. Прошло много времени с тех пор, как мужчина прикасался к ней вот так, и этой близости было достаточно, чтобы ее нервы окончательно сдали. Нет, подумала Кэсси. Я не могу позволить себе расплакаться. Не сейчас.

— Он дурак, — сказал бармен, очевидно заметив слезы на ее ресницах. — Вы заслуживаете большего.

— Вы даже меня не знаете.