Дебора Тернер - Две жизни

Выражение его лица наверняка изменится, когда он увидит огромный шрам на моей ноге, зло подумала Рут; сама-то она уже привыкла к нему.

Большая загорелая рука, казавшаяся олицетворением надежности, поддерживала ее под локоть, и она чувствовала, как к ней возвращается уверенность в себе. И главное, это прикосновение необъяснимым образом возбуждало Рут.

Она, разумеется, не злоупотребляла его любезностью и лишь легонько опиралась на руку незнакомца, пока тот вел ее по коридору, пол которого был выложен светлой итальянской плиткой, в гостиную, где блики солнечного света, отраженного поверхностью озера, затейливо играли на многочисленных модернистских скульптурах и панно.

— О Боже! — невольно вырвалось из груди Рут, и она резко остановилась.

— В чем дело? — обеспокоенно спросил молодой человек, и его пальцы на миг сжали ей локоть.

— Да так. — Чувствуя себя не в состоянии выразить то, что сейчас творится в ее душе, да и сомневаясь в том, что это кому-нибудь интересно, девушка добавила: — Просто озеро отсюда кажется особенно прекрасным.

Незнакомец подвел Рут к удобному креслу.

— Оно великолепно смотрится с любой точки. — Молодому человеку явно доставляло удовольствие говорить об этом. — Я много езжу по миру, но мне нигде не доводилось видеть такого цвета воду.

Рут с облегчением опустилась в кресло, стараясь не смотреть на собеседника. В этот момент раздвинулись стеклянные двери гостиной, ведущие на широкую террасу, от ступеней которой начинался ухоженный пляж.

— Все потому, что это дюнное озеро. Белый песок сильнее отражает голубизну неба. — Девушка никак не могла отказаться от удобного менторского тона.

— Чем бы это ни объяснялось, озеро действительно прекрасно, — произнес мужчина, придвигая ближе к Рут другое кресло и усаживаясь в него. — И вообще, меня не перестает восхищать этот контраст между обширными равнинами и опоясывающими их внушительными горами.

— На мой вкус, горы хороши лишь как фон. Меня больше привлекают пляж с теплым песком и прозрачная вода. — Год назад это было бы подлинной правдой.

Молодой человек внимательно посмотрел на Рут, и этот взгляд вновь выбил ее из колеи, породив в глубине души жаркий трепет. Его глаза казались бесстрастными, как далекие звезды, — но лишь до тех пор, пока они не встречались взглядами. В те редкие мгновения, когда это случалось, они меняли выражение, и Рут испытывала при этом ощущение сродни взрыву, ее охватывали одновременно паника и восторг.

Чтобы как-то преодолеть смущение, она пустилась в пространные рассуждения:

— Я большая мерзлячка и обожаю тепло. А вот без морской воды, кажется, и дня бы не прожила.

— В воде ведь тоже можно замерзнуть. Молодой человек, похоже, еще ни разу не взглянул на ее ногу. Ну, зачем я напялила шорты! — неистово ругала себя Рут. Она не заблуждалась относительно впечатления, которое должна производить нога, обезображенная сотней швов. И хотя в будущем ей предстояла пластическая операция, шрам все равно останется.

— Конечно, если не знать меры и плавать до судорог, — сухо произнесла она. И добавила: — Впрочем, теперь и в горах замерзнуть мудрено. Повсюду фуникулеры, а то и отели, прямо на вершинах гор. Но я все равно чувствую себя там неуютно.

Хозяин дома улыбнулся, обнажив жемчужно-белые зубы.

— Значит, европейские Альпы вам не понравились бы, — с насмешливым сожалением заметил он. — Я ведь родом из Европы, хотя большую часть жизни провел в Штатах.

— Мне нигде не приходилось бывать, но видовых фильмов я насмотрелась достаточно.

Молодой человек внимательно, изучающее посмотрел на Рут. На доли секунды его взгляд задержался на нежных губах, затем поднялся к растрепанным пышным волосам цвета молодого меда.

— С трудом верится, что здесь все горы усыпаны станциями фуникулеров и отелями.

— Ну, может быть, не все… — неохотно произнесла Рут, которой наскучила эта тема.

Открылась дверь, и на пороге появился ее мучитель — темноволосый, ладно скроенный парень, которого легко было представить рассекающим волны на доске для серфинга. В руках у него был поднос с чашками, чайником и кофейником. Какая предусмотрительность! — подумала Рут. Хозяин дома — кем бы он ни был, — вероятно, еще до встречи с ней распорядился, что подать.

Вошедший поставил поднос на журнальный столик и придвинул его к креслу, где сидела Рут, чтобы той не пришлось тянуться к напиткам.

Полуобернувшись к девушке, «гангстер» деревянным голосом произнес:

— Прошу прощения, если напугал вас, но ведь вы вторглись на нашу территорию…

Рут ответила в тон ему:

— Право на собственность не дает индульгенции на рукоприкладство. Но я принимаю ваши извинения.

Одарив Питера обворожительной улыбкой, Рут дождалась, пока кровь не прихлынет к его лицу, и только тогда с удовлетворением отвела взгляд.

Молодой человек вопросительно взглянул на хозяина.

— Спасибо, Питер, можешь идти.

Поклонившись, тот резко повернулся и вышел из комнаты.

— Ну и характеры у вас, новозеландцев! — весело произнес молодой человек. И сквозь смех добавил: — На этот раз победа на вашей стороне.

Слегка морща нос, Рут разлила по чашкам чай, распространявший терпкий аромат.

— Это один из сортов цейлонского чая. Не нравится? Подать другого?

— Нет-нет, — поспешила рассеять его сомнения девушка. — Просто мне еще не доводилось пить ничего подобного. А я люблю пробовать что-то новое, экспериментировать.

Молодой человек смотрел, как Рут пробует чай.

— Он не похож на другие, в нем есть что-то необычное. Но мне нравится, — произнесла девушка.

— Ну, вот и прекрасно, — с ленивой улыбкой отреагировал хозяин и взял свою чашку. — Вы здесь живете или, как и я, отдыхаете?

— Можно назвать это и отдыхом. Я занимаю крохотную, неблагоустроенную лачугу на другом берегу озера, — жестко проговорила она.

Молодой человек пристально и серьезно смотрел на нее. Он меня гипнотизирует, теряя самообладание, подумала Рут. Не пытается ли он таким образом достичь каких-то своих целей? Если так, то не на ту напал! Ребячество, конечно, одернула она себя, но легче ей от этого не стало.

— А, это те невзрачные домишки около кемпинга? — прервал ее мысли хозяин.

— Да.

— Я слышал, их скоро снесут.

— Да, — кивнула Рут. — Они расположены на территории, которую отвели под заповедник. Арендаторам запрещено новое строительство, можно производить только косметический ремонт. Когда их владельцы отойдут в мир иной, лачуги снесут, а земли возвратятся в собственность королевы.