Люси Рэдкомб - Укус змейки

— Вы всегда настолько… раскованны, мисс Грант? — Вопрос прозвучал до отвращения многозначительно. Танцы — вполне невинное развлечение, но сейчас, держа в объятиях волнующую партнершу, Джеф склонен был в этом усомниться.

— Я раскованна чисто по-соседски… потому что вы пришли познакомиться с новыми людьми.

Она уже не улыбалась: нотка враждебности, прозвучавшая в вопросе, заставила ее насторожиться, и упоительное предвкушение чуда развеялось само собой. А ведь еще мгновение назад ей померещилось, что она стоит на пороге чего-то необычного, значительного. До сих пор врожденный инстинкт никогда не подводил ее, но, похоже, на этот раз она ошиблась!

— Я — ваша новая соседка. Но если вы приняли мое приглашение только из вежливости, не волнуйтесь, можете по-английски уйти. Мне просто подумалось, вы не прочь потанцевать. — Мэри попыталась высвободить руки, но Джеф задержал ее ладони в своих.

— Мне и впрямь этого хотелось, но я не привык идти на поводу у женщины. А ведь инициатива исходила от вас.

Мэри непроизвольно поморщилась от досады. Чванливый тип с инстинктами самодовольного самца… Что за жалость!

— Я очень рада, что вы не ухаживаете за моей сестрой.

— А вы не позволяете себе отбивать ухажеров у сестер? Как похвально! Но должен предупредить вас заранее: не тратьте зря времени, случайные интрижки меня не интересуют.

Отбивать ухажеров? Она вспыхнула и агрессивно вздернула подбородок: снисходительное высокомерие собеседника задело ее за живое. Если искренность и прямота его шокируют, это его проблемы. Да, гость ей понравился, но что в том дурного? Просто показалось, что познакомиться с ним было бы интересно. Но это вовсе не означает, что она мечтает оказаться с ним в одной постели.

— К вашему сведению, я считаю, что Сесиль нужен человек, способный вскружить ей голову, открыть перед нею мир чувств во всей полноте. Вы слишком холодны и угрюмы для моей сестры… впрочем, не только для нее, — добавила она многозначительно.

Мейсон опешил: мурлыкающий котенок в его объятиях превратился в разозленную кошку! Он всего лишь хотел утихомирить волны знойной чувственности, исходящие от нее, — ради самой же Мэри, равно как и ради себя, — но злить ее отнюдь не собирался.

— А вам бы не мешало научиться сдержанности. Ваша сестра — превосходный врач с блестящим будущим и благовоспитанный человек. Может быть, вам стоит пройти у нее курс психотерапии или урок-другой хорошего тона.

Высокомерный сноб! Мэри задохнулась от гнева.

— Благовоспитанность, благопристойность! — фыркнула она. — Я люблю викторианские романы, но жить предпочитаю в нынешнем веке, где судьба женщины не зависит от воли мужчины. — И почему это первые впечатления никогда себя не оправдывают? — подумала она. Ясно, что этот чистоплюй с первого же взгляда счел ее распутницей, и теперь панически боится за свою драгоценную репутацию.

— Доктор, скажите, а ваша тошнотворная благопристойность — это результат психотерапевтического вмешательства или нечто врожденное? Что за лицемерие — самодовольно читаете мне мораль, а сами, не успев переступить порога зала, уже вожделенно на меня уставились.

— О-о, да вы из тех женщин, которые счастливы только тогда, когда ощущают на себе вожделенные взгляды самцов от семи до семидесяти включительно, — презрительно бросил Джеф. — Да у вас на лбу крупными буквами написано: "Секс!"

Обвинение обожгло ее, словно пощечина.

— Что за вздор! — Мэри всегда полагала, что отсутствие притворства — гарантия полного взаимопонимания. Ей и в голову не приходило, что ее прямоту можно истолковать как развязность.

— Одно платье чего стоит! — Джеф брезгливо уставился на злосчастную бретельку, соскользнувшую с округлого плечика. — Ваша манера держаться, обольщающие взгляды — это сплошное кокетство, и притом самого низкого пошиба.

— Сегодня званый вечер, и я намерена веселиться от души.

Джеф убрал ладонь с плеча партнерши, будто обжегшись.

— Я заметил, — хмуро пробурчал он.

— А вы, случайно, не заметили, что музыка кончилась? — ехидно осведомилась Мэри, вызывающе подняв взгляд.

И в самом деле, они неподвижно стояли в центре зала, привлекая к себе всеобщее внимание: прочие пары уже разбрелись. Мэри решительно развернулась на каблуках и направилась на террасу. Как ей нужен глоток свежего воздуха. Боже, что за разочарование! Она немилосердно ругала себя за то, что в воображении наделила этого человека с великолепными внешними данными столь же идеальным характером. А тот, как ни странно, последовал за ней.

— Подпали под власть моих сексуальных чар? — мстительно излила из себя желчь Мэри.

— Ну вот еще! Просто вообразил, что за слухи поползут по залу, если мы демонстративно разойдемся в разные стороны.

— Так ведь скандальная известность для меня — хлеб насущный!

— Это для вас, а карьере врача скандальная репутация не способствует.

— Какая там репутация, если вы просто глупы.

— Итак, я холоден, угрюм и глуп?

Мэри молча пожала плечами, а он властно обнял ее за талию и резко повернул лицом к себе.

— Пожалуй, вы слишком консервативны, чтобы измениться к лучшему, — сочувственно заметила она. — Но некоторым женщинам нравятся старые зануды.

Вне себя от ярости, Джеф обхватил ладонями лицо Мэри и жадно припал к ее губам. Позже ему пришлось пожалеть о содеянном, но в тот миг респектабельный врач словно потерял голову.

На мгновение Мэри оцепенела, никак не ожидая, что за злой выпад придется расплачиваться вот таким образом. А главное, инстинктивная реакция протеста, на которую она полагалась, не последовала. Джеф вынуждал ее к ответным действиям, но в то время, как полагалось возмутиться подобной бесцеремонностью, ее снедало необъяснимое, всеподчиняющее желание покориться мужской воле.

Чувства ее обострились до предела, упоительные ощущения подчиняли себе — вкус его губ, жарких и нежных, глухой стук его сердца, упругое прикосновение его бедра кружили ей голову. Она судорожно вцепилась в Джефа, чувствуя, что у нее подгибаются колени. Впрочем, не только колени — трепетало все тело, по мере того как жаркая волна поднималась в груди и по жилам разливалось жидкое пламя. Привстав на цыпочки, Мэри самозабвенно обвила руками его шею.

Хрипло застонав, Джеф отпрянул. Бедняга задыхалась, ноги подкашивались, а он смотрел на нее так, словно видел перед собой уличную приставалу. В его взгляде отчетливо читались ужас и отвращение.

— Не вы ли только что обвиняли меня в несдержанности? — попыталась отшутиться Мэри, скрывая обуревающее ее смятение. Поцелуй, задуманный как возмездие, потряс ее. Неужели целовать ее, даже с целью наказания, настолько противно?