Барбара Данлоп - Держи ухо востро, дорогой!

Она действительно великолепна в этом облегающем фиолетовом платье. Он уже не в первый раз испытывает влечение к ней. Она красива. И умна. И заставляет его чувствовать и желать…

— Пойду поищу какие-нибудь инструменты, — сказал он, намереваясь использовать любую возможность, прежде чем сдаваться.

— Инструменты? — Она отошла от клети, скользя ногами в чулках по кафельному полу.

— Может, нам удастся снять дверь с петель, — пояснил он.

Ее зеленые глаза удивленно вспыхнули.

— Это хорошая мысль.

— Комплимент, Кэнди?

Она нахмурилась, но на этот раз не поправила его.

Не позволяй ему вскружить тебе голову.

Дерек хмыкнул, направляясь обратно в обеденный зал. Кэнди[1] — явно неподходящее имя, учитывая ее колючий характер. Но ему доставляло удовольствие дразнить ее.

Он окинул взглядом зал. Деревянные панели и листы пенопласта сложены вдоль стен. Пол усеян опилками и стружкой. Обеденные столы составлены в один угол и накрыты брезентом.

Он заглянул под пару брезентовых рулонов и перевернул несколько связок с панелями, надеясь обнаружить забытое сверло или дрель. Но ничего не отыскал. Строители были аккуратны.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовалась Кэндис из двери в кухню. Туфли она оставила там, где сняла.

Он не знал, что хуже: ее изящные лодыжки, перевитые тонкими ремешками, или сексуальные, затянутые в чулки стопы. Платье без бретелей открывало гладкие плечи и было достаточно обтягивающим, чтобы показать, что, несмотря на остроту ее язычка, тело у нее мягкое во всех нужных местах. Светлые волосы были забраны вверх, образуя сложное сооружение из завитков и локонов, но долгий вечер уже начал сказываться на них. Маленькие непослушные завитушки высвободились и щекотали виски и затылок. Вся она излучала неизъяснимую природную чувственность, и ему пришлось сделать усилие, чтобы оторвать взгляд.

— Пока ничего, — ответил он.

Она начала искать в другом конце комнаты.

Он нахмурился, глядя на ноги Кэндис. На полу могут быть металлические стружки и гвозди.

— Тебе лучше надеть туфли.

— Я не могу надеть туфли.

— Почему?

— Ноги отекли. Туфли не налезают.

— Ну тогда сядь. — Он прошел в угол зала и вытащил из-под брезента один из ресторанных стульев. Их красная бархатная обивка выгорела и потерлась, а ореховые подлокотники требовали полировки, но они по-прежнему были очень удобными.

Выбрав относительно чистый угол возле окон, он поставил стул.

— Не хочу, чтобы ты поранилась.

— Джентльмен, как всегда.

Он вытащил второй стул, затем поставил между ними один из столов.

— Именно так.

Она осторожно прошла через зал и села.

Его и удивило, и обрадовало, что она наконец хоть что-то сделала так, как он просил.

— Нашел что-нибудь, что мы могли бы использовать? — спросила она.

— Никто, к сожалению, не оставил дрели, — отозвался он.

— А взломать дверь ты не можешь?

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сделал?

Она вздохнула, подобрав под себя ноги и натянув платье на колени.

— Нет. Это было бы безответственно. Это великолепная дверь.

Дерек сел на другой стул.

— В любом случае мое плечо, скорее всего, сломалось бы раньше двери. Сейчас уже таких не делают.

— Да. — Она оперлась локтями о стол. — Ты правда считаешь, что дела настолько плохи?

— Тайлер перегнул палку.

— Может, это шутка. Может, он скоро вернется.

Дерек сомневался.

— Может быть.

Кэндис просветлела.

— Хорошо. Итак, чем займемся, пока будем ждать?

— Есть хочешь? — Дерек не знал, как Кэнди, но он так и не успел поесть на свадьбе. Поскольку они исчерпали все возможные планы спасения, а сидение без дела не сулит ничего хорошего, они по крайней мере могли бы извлечь пользу из своего заточения.

— Есть? — удивилась она. — Что, Тайлер оставил корзинку с едой?

— Мы же в ресторане.

Она взглянула в сторону кухни, слегка нахмурившись.

— Ты хочешь сказать, мы можем…

— Насколько мне известно, кухня по-прежнему в рабочем состоянии. — Дерек поднялся со стула. Возможно, он ошибается и Тайлер через пару часов передумает. А пока им вовсе незачем умирать с голоду.

Она посмотрела в дверной проем.

— Давай, я перенесу тебя через опасную зону.

— Ой, нет, не надо.

— Не упрямься. — Присев, он одной рукой обхватил ее за плечи, а другой под колени.

Она напряглась.

— Поставь меня.

— Я могу тебя поставить, но, если ты наступишь на гвоздь, быть беде.

— Гвоздь?

— Это же стройка.

Она с подозрением взглянула на пол. Затем ее руки обняли его за шею.

— О, ну, в таком случае хорошо.

Его шаги эхом отдавались в пустом зале.

Спустя мгновение Кэндис расслабилась и обмякла. Ее пальцы ритмично касались его затылка, а мягкая попка прижималась к животу. Тепло ее кожи сквозь тонкие чулки горячило ему кончики пальцев.

— Можно мне отпустить шутку про резвого коня? — спросила она.

Он резко втянул воздух и напрягся, пытаясь не смотреть на кремовую кожу над лифом платья.

— Нет, если не хочешь снова раскрыться.

Ее зеленые глаза округлились, и неожиданный румянец заиграл на щеках.

Ага. Ее ахиллесова пята. Если почаще делать сексуальные намеки, это заставит ее прикусить язычок.

Надо запомнить.

Прижимаясь к широкой груди Дерека, Кэндис чувствовала себя так, будто погрузилась в запретную фантазию. Да и какой женщине не любопытно было бы узнать, каковы эти скульптурные мускулы на ощупь?

Теперь она знала.

Живая сталь, теплая и твердая.

Закрыв глаза, она уступила соблазну и глубоко вдохнула. Возможно, Дерек напыщенный и властный, но при этом он также неприлично, греховно сексуален. Ее кожу покалывало под его пальцами. Тело размякло, а напряжение сменилось желанием.

Слишком скоро он поставил ее на кафельный пол. Когда он убрал руку с ее поясницы, какое-то напряжение снова возникло между ними, сделав ее ноги ватными. На долю секунды перехватило дыхание. Но затем он моргнул, и выражение его лица стало непроницаемым.

Резко повернувшись, Дерек подошел к большому холодильнику, схватился за ручку и дернул на себя. Тяжелая дверь со стоном открылась, и он, щелкнув выключателем, шагнул внутрь.

Кэндис протопала следом чуть медленнее, отгоняя от себя тревожащие ощущения. Конечно, нет ничего страшного в мимолетной фантазии, но ведь это же Дерек. Дерек.

Он представляет собой именно то, против чего мама ее предостерегала, — акулу бизнеса, которая существует лишь для того, чтобы делать деньги и завоевывать власть. Таких, как она, он ест на завтрак.