Джейн Арбор - Очарование страсти

Он промолчал. Они уже приближались к станции. Внезапно он спросил:

— Эмберли? Вам придется сделать пересадку?

— Да, на городском вокзале.

— Тогда, может быть, я вас прямо туда и отвезу? Мне самому надо в центр, и я вас там высажу.

Лин поблагодарила его и с облегчением уселась поудобнее. Машина развернулась и поехала прямо. Она не особенно задумалась над вопросом, который он ей задал, и мысленно искала тему, которая могла бы его заинтересовать.

Однако он сам выбрал тему. Снова вопрос:

— Я не мог вас видеть в операционной?

— Нет. Только когда я привозила больных на операцию.

— Конечно, вы не работали со мной. У вас нет опыта работы в хирургии. А в терапевтическом вы долго проработали?

— Довольно долго. — Снова детская строптивость заставила Лин промолчать о том, что до назначения Бельмонта в Бродфилд она прошла полный курс подготовки операционной сестры при его предшественнике на посту консультирующего хирурга. Теперь, когда она уезжала насовсем, незачем было оставлять данные о своих личных делах в знаменитой памяти Уорнера Бельмонта!

Снова наступило молчание; они медленно, с остановками, пробирались через узкие улочки университетского городка. Когда машина на мгновение остановилась у серых стен одного из колледжей, Уорнер Бельмонт указал девушке на здание:

— Моя альма матер.

— Вы учились в Сент-Питере? — спросила Лин.

— Да. Перед тем как заработал свои степени в медицине, разумеется. Для вас это очень-очень давно! — Его быстрый улыбающийся взгляд будто приглашал ее посмеяться вместе с ним, и внезапно ей тоже этого захотелось.

— Ну конечно, тысячу лет назад! — кротко ответила она и была вознаграждена его веселой улыбкой, оценившей ее понятливость. Оказывается, не такой уж он сухарь!

На вокзале он пожелал ей счастья и уехал, влившись в поток машин. Лин глядела вслед машине, пока она не исчезла, и пошла к своему поезду. Какое неожиданное последнее звено связи с Бродфилдом. И оно тоже разорвалось.

Осенний день клонился к закату, когда она сошла с поезда в Эмберли. Еще от станции ей были видны освещенные окна в доме ректора [1], и она почувствовала, что там ее ждут. Тропинка шла по лужайкам для игр, ведя к дому, стоящему в тени квадратной башни церкви, где Лин предстоит венчаться.

Она остановилась, положив руку на калитку, и, задрав голову, благодарно и благоговейно смотрела на ее силуэт на закатном небе. «Я хочу стать хорошей женой для Перри», — прошептала она и, пройдя в дом, попала в объятия Мэри Дорн.

Мэри была на несколько лет старше Лин. Полненькая, с розовыми щеками, обычно воплощенный покой и доброжелательность, сегодня она была какой-то другой. Вопросы сыпались из нее нервным потоком, как будто она решила непрерывно говорить, и Лин с внутренней усмешкой подумала: как хорошо бы ни знать человека, он всегда может повернуться к вам незнакомой стороной, в необычном настроении. Она никогда не видела Мэри в таком… стаккатном [2] настроении.

Они расцеловались, и Мэри, заметив, что у Лин очень холодные щеки, сообщила, что Денниса нет, но он вот-вот вернется. Ей наверняка хочется подняться в свою комнату, верно? Должно быть, очень тяжело ей было прощаться с Бродфилдом; и, наверное, Лин ужасно хочется чаю…

Они вместе поднялись наверх, и в одну из редких пауз Лин еле успела спросить, не было ли для нее письма от Перри.

— Нет, нет, ничего не было. А ты ждала письма?

Лин постаралась подавить укол глупого разочарования.

— Ну, пожалуй, нет. Едва ли у него было время писать: он ведь позвонил мне, как только прилетел, и тут же отправился в Шотландию.

— Так ты с ним говорила?

— Да, — грустно улыбнулась Лин. — Но по-моему, как-то неудачно. Я была на дежурстве, а ты сама понимаешь, частные разговоры по телефону не очень-то поощряются начальством. Так что, наверное, я говорила без всякого чувства, и Перри, должна сказать, говорил в таком же тоне. Можно понять, мы ведь так давно не разговаривали и не виделись…

Мэри повесила платье Лин в гардероб. Ее вопрос прозвучал приглушенно:

— А Перри — он что-нибудь тебе сказал?

Лин расчесала волосы и небрежно взбила локон.

— Насчет чего? Когда он к нам сюда приедет?

— Да, об этом или…

— Ничего определенного не сказал. У него отец все-таки еще очень болен, поэтому я и не настаивала. Тебя это не очень расстраивает, что мы точно не знаем?

— Нет, конечно нет, родная. — Внезапно Мэри импульсивно повернулась к девушке и обняла ее.

— Во всяком случае, к свадьбе-то он приедет, — пообещала Лин немного жалобно, потому что ей так хотелось поговорить об этом с Мэри, начать строить планы.

Но Мэри выпустила ее из объятий, склонив голову набок и прислушиваясь.

— Вот и Деннис. Пойду скорее готовить чай, а ты, как переоденешься, иди к нему. Он тебя ждет не дождется.

Все еще не понимая настроения Мэри, Лин закончила приводить себя в порядок и спустилась вниз. Деннис стоял в дверях своего кабинета, выделяясь темным силуэтом на фоне пляшущих отсветов пламени камина. Он протянул ей руки; в голосе его было проникновенное чувство — сострадание, жалость?

— Родная моя, с приездом — вот ты и дома!

Вдруг Лин почувствовала укол тревоги в сердце.

У нее похолодело внутри, и руки ее дрогнули в широких ладонях Денниса. Она остановила на нем взгляд:

— Деннис, что-то случилось?

Он ввел ее к себе в кабинет.

— Сейчас поговорим, хорошо? Хочешь закурить?

Она отрицательно покачала головой, не отрывая глаз от его лица:

— Деннис, что-то случилось?

— Боюсь, что так, Лин. У тебя есть вести от Перри?

— Да, мы говорили по телефону. Он собирался ехать к отцу. Что случилось? Он… — Горло у нее перехватило.

Губы Денниса сложились в жесткую линию.

— Он совершенно здоров. Но, Лин, приготовься услышать неприятную новость. Он не поехал в Шотландию. Он позвонил мне и попросил меня срочно увидеться с ним в Лондоне.

— Увидеться с ним? Зачем?

— Потому что у него не хватает смелости говорить с тобой. Он попросил подготовить тебя к известию, что он встретил другую девушку и собирается жениться на ней, как только она приедет в Англию. Он хочет, чтобы ты знала, что ваша помолвка расторгнута. Он много мне наговорил… Он уверен, что ты и сама не захочешь связывать его, зная, что он любит другую. Он, мол, всегда будет вспоминать о тебе с уважением и благодарностью. Ну, да это все не очень интересно. Главное в том, что я должен сказать тебе эту страшную правду.

В маленькой комнате воцарилось молчание. Наконец Лин произнесла: