Никки Логан - Красивый, богатый, свободный…

Ознакомительный фрагмент

Она следила за ним, пока он расхаживал по ее пространству. Краем глаза он заметил, как она подняла дрожащие пальцы к спутанным волосам, быстро закрутила их и закинула себе за спину. Он сощурился. Несмотря на то что она увлечена его отцом, все-таки беспокоится, хорошо ли выглядит для него. Очаровательно.

Если маленькая мисс Художница одержима идеей подцепить его отца, пожалуй, фирменная коллекция стальных взглядов не самое эффективное оружие в его арсенале. Или его чековая книжка. Возможно, тут что-то более личное. Он сам.

Если она охотится за именем или деньгами Мура, он имеет и то и другое. Возможно, она позволит себе отвлечься от отца, тридцать лет состоящего в браке, в пользу его младшей и единственной модели. Давно пора сделать для него что-нибудь хорошее. Если ее волнует его мнение, тут есть над чем поработать.

Если бы она знала, о чем он думает, глядя на нее, наверное, пробежала бы уже целую милю. Она ежедневно работает с огнем, работает, но не играет. В отличие от него. Он любит бурные короткие и пылкие отношения с непостоянными блестящими амбициозными женщинами. Он тореро, она бык. Его цель – заставить ее удерживать взгляд на нем достаточно долго, чтобы забыть о своей одержимости его отцом. Продолжать описывать вокруг нее круги, все дальше и дальше отводя от семьи, которую он так отчаянно пытался защитить. Его мать всю жизнь посвятила ему. Самое меньшее, чем он мог бы отблагодарить ее, – помочь сохранить верность мужа. Если еще не поздно.

– Чувствуйте себя как дома, – сказала Таш с издевкой, приподняв бровь, снимая щитки с запястий и бросая их на рабочий стол.

Эйден проглотил улыбку и взглянул на ведро, от которого все еще валил пар.

– Над чем работаете?

– Практиковалась в изготовлении болванки для декоративной вазы. Мне с ней не повезло.

Таш вытащила из почти испарившейся воды трубку и неуклюжее произведение на другом ее конце. Стекло растрескалось. Она кивнула на ряд разноцветных стеклянных трубок на рабочем столе.

– Это будут попугаи, расположенные вокруг ее горлышка.

– Я возьму ее.

– Она не продается, пока я не доведу ее до ума.

Таш, смеясь, бросила испорченное стекло в корзину для отходов. Ее смех и звон разбитого стекла прекрасно гармонировали.

– Кроме того, вы не похожи на человека, который может по достоинству оценить ярко-розовую вазу с попугаями.

– Я ценю качество. Во всех его формах.

Эйден поднял глаза и намеренно зафиксировал на ней взгляд. Классический прием Мура. Морщинка сомнения залегла между ее бровями в виде латинской буквы V. Она не покраснела, как он ожидал, выглядела раздраженной.

– Если готовая ваза вам все-таки понравится, я сделаю копию для стола в вашей приемной. За деньги.

– Я не жду скидку по дружбе.

– Прекрасно, ведь я даже не знакома с вами. – Ее темные глаза сверкнули. – Но вы, видимо, знаете меня. Что привело вас сюда?

Эйден использовал молчание в залах заседаний. Скорость, с которой оппонент кидался заполнять повисшую тишину, многое говорила о нем. Но сейчас пауза затягивалась на десятки секунд, миниатюрная женщина медленно выжидала в мерцающем ореоле безмятежности.

Ну, черт возьми… И Эйден, вопреки приему, заговорил первым:

– Вы следили за нами в кафе.

Таш осторожно вздохнула и пожала плечами.

– Двое таких красивых мужчин, уверена, я не единственная, кто на вас смотрел.

Небрежность, с которой она это сказала, навела его на мысль о двусмысленности комплимента.

– Вы встречались с моим отцом на прошлой неделе.

Опять осторожный вздох.

– Через дорогу от вашего офиса. Вряд ли это тайна. Ваш отец знает, что за ним следят?

– Я просто проходил мимо.

Лжец!

– Значит, ему известно, что следят за мной?

Эйден моргнул. Эта женщина напрасно тратит время в художественной студии. Ей бы делать карьеру в одном из филиалов МурКо. Впервые у него возникло подозрение, что интерес его отца к симпатичной блондинке, возможно, связан не с пухлыми губами и невинными глазами. У Наташи Синклер есть мозги, и она умеет ими пользоваться.

– Поужинайте со мной.

В ответ обидный смех.

– Нет.

– Тогда научите меня выдувать стекло.

Потрясенный взгляд. Очевидно, он попросил у нее нечто сугубо личное.

– Ни за что.

– Сделайте несколько обычных предметов для офиса нашей компании.

Это работа, она профессиональный художник и не может отказать. Он надеется. В ее глазах застыл вопрос.

– Должна ли я буду приезжать в ваш офис?

Рискованно, конечно, подпускать ее так близко к отцу, но он будет там, чтобы вовремя вмешаться. Более того, это позволит держаться к ней ближе. Победить ее, как и иных врагов. Собрать больше информации о том, что происходит между ней и отцом.

– Для консультации, дизайна и монтажа.

Таш заколебалась, прищурилась. Гамма эмоций отразилась на ее лице.

– А вы там будете?

О, это просто невежливо.

– Естественно. Я комиссионер.

– Когда вы хотите, чтобы я приехала?

Эйден мысленно прокрутил все встречи отца, о которых знал, выбрал самый неудобный день. Отец будет мотаться по городу. И он назвал дату и время. Нет ничего плохого в подтасовке в свою пользу. Он зарабатывает этим себе на жизнь. Найти возможность, извлечь пользу, обратить в преимущество. Таш потянулась за очками.

– Ладно. Увидимся позже.

Не дожидаясь ответа, нажала башмаком со стальным носом на педаль и повернулась к паяльной лампе на подставке, в которой вспыхнула сине-пламенная жизнь. Эйден позволил себе выказать удивление, поскольку она больше на него не смотрела. Никогда прежде его не исключали столь эффектно из собственного разговора. Твердо, но определенно не грубо. Все-таки он кое-чего добился. Все, что происходило между Наташей Синклер и его отцом, тщательно выставлено напоказ, и он вбил клин. Лучше и быть не может.

Если бы не его всепоглощающее эго, Таш расцеловала бы Эйдена Мура. Он дал ей прекрасный повод приблизиться к любви ее матери. Каждый парень, с которым она когда-либо встречалась, для начала покупал у нее что-нибудь или интересовался ее работами. Таш потеряла интерес к продажам такого рода, мужчинам такого рода. Не важно, насколько это прибыльно. Она знала по опыту: мужчины с харизмой и социальным статусом Эйдена Мура не планируют связать жизнь с такими женщинами, как она. Из таких женщин получаются потрясающие любовницы или очаровательное сопровождение на скучные обеды и прочие мероприятия. Не то чтобы это ее задевало. Вражда их семей только добавила бы антагонизма, который он испытывает к ней.

Натаниэль призывал выбросить из головы семейные разногласия.