Джулия Джеймс - Обольстительный шантаж

К несчастью, чувство неловкости не покидало Порцию, и она знала почему: ее затылок просто горел от взгляда темноглазого незнакомца. Помимо ее воли, его образ снова возник перед ее мысленным взором – энергичные черты лица, циничный и одновременно чувственный взгляд...

Стоп! Это надо прекратить!

Сделав очередное усилие, Порция постаралась сконцентрироваться на Саймоне. С ним легко, ничто не мешает пребывать в избранной Порцией маске безразличия. Он не опасен для нее.

Чего не скажешь о том мужчине, что так пристально изучает ее сейчас.

Официальная часть закончилась, и теперь, наверное, ничто не может помешать ей сбежать отсюда. Порция допьет свой кофе и попросит Саймона посадить ее в такси. Она не позволит ему поехать с ней; он, вероятно, придет в отчаяние, но она будет непреклонна. Конечно, Саймон ей нравится и ни к чему обижать его, но желание оказаться наедине с собой было непреодолимым.

Интересно, спит ли уже Том. Легкая озабоченность заставила ее нахмуриться. Последнее время он плохо выглядел, хотя Порция и не так уж много виделась с братом – прошлый месяц она провела в Штатах, куда устремилась по следам одной из картин Теллера, проданной в Америку. Тому следовало бы покинуть Лондон и пожить немного в Солтоне. Сблизиться с Фелисити.

В самом деле, им следует принять это как данность. Фелисити и Том идеально подходят друг другу. Порция знала, что Фелисити будет идеальной хозяйкой в Солтоне, поскольку обладает инстинктивным пониманием этого места.

Порция долгое время жила в страхе, что Том женится на какой-нибудь ужасной особе, которая перевернет все вверх дном в их старом поместье, призовет армию мерзких модных дизайнеров, которые превратят Солтон в отвратительный «музейный экспонат». Но Фелисити Петридж совсем другая. Она просто поселится там, будет предана Тому и одарит его толпой шумных детишек. Она станет великолепной хозяйкой этого поместья.

Серые глаза Порции затуманились. Какая печальная ирония английской системы наследования земель – дочерям никогда не приходится жить в тех домах, где они выросли, разве что у родителей нет сына, который может стать наследником. Девушкам приходится покидать родительское гнездо и искать себе пристанище где-то в другом месте. Нечего скрывать, именно это обстоятельство главным образом и подтолкнуло Порцию к обручению с Джеффри Чендлером: ее привлекала перспектива стать хозяйкой в его обширном поместье в Шропшире и дворце елизаветинских времен с огромной коллекцией произведений искусства.

Однако у Порции недостало сил заставить себя выйти за него замуж. Бедняга Джеффри! Если бы он не начал настаивать на своих правах на нее задолго до первой брачной ночи, возможно, она еще и смогла бы согласиться на этот брак, но после месяца, совместно проведенного в Тоскане, Порция со всей очевидностью осознала, что никакой свадьбы быть не должно. Даже посещение галереи Уффици не могло компенсировать ей необходимость лечь в постель с Джеффри...

Порция ненавидела все, что связано с интимной стороной отношений. И с каким бы отчаянным усилием она не пробовала скрыть свое отвращение, Джеффри, конечно же, все понимал, и ситуация становилась все более невыносимой.

Не менее кошмарным оказался и разрыв помолвки – болезненным и неловким, породившим у нее чувство собственной вины. А когда всего лишь через пару месяцев после этого Джеффри объявил о своей помолвке с одной из бывших одноклассниц Порции, ее чувство вины еще более усугубилось.

С тех пор она решила поставить крест на своей сексуальной жизни и обнаружила, что это принесло ей большое облегчение. Порция знала, что знакомые молодые люди считают ее холодной и бесчувственной, но ей не было никакого дела до их мнения.

Ее шея снова одеревенела от напряжения. Наверняка, этот чертов тип продолжает разглядывать ее!

Порция отодвинула свою кофейную чашку. Странно и необъяснимо, но ей вдруг захотелось обернуться и проверить, правда ли он смотрит на нее, однако вместо этого она обратилась к Саймону:

– Послушай, мне не хотелось бы портить тебе вечер, но я очень рано встала сегодня утром... Ты не мог бы вызвать такси? Похоже, мне пора отправляться восвояси.

В светло-голубых глазах Саймона появилось разочарование.

– Правда? А я думал, мы потом заедем в клуб...

Порция дотронулась до его плеча:

– Боюсь, ничего не выйдет. Извини, Саймон.

Она быстро встала, и все мужчины за ее столом также поднялись со своих мест. Один из молодых гостей попросил ее передать привет Тому.

– У него грипп, – сказала Порция.

– Да, разумеется, он заболел, – рассмеялся кто-то из мужчин.

Другие тоже засмеялись, обмениваясь понимающими взглядами. Порция нахмурилась, не желая постигать смысл этих намеков. Скорее бы добраться домой!

Саймон взял ее под руку и повел к выходу в дальнем конце зала. После окончания речи в зале вновь началось движение, гости сновали между залом, туалетами, баром и холлом или просто ходили между столами, приветствуя знакомых. Пока Порция шла к выходу, несколько человек остановили ее для пустой светской болтовни, и ей пришлось вежливо отвечать им, так что продвижение к дверям оказалось довольно медленным.

В какой-то момент она очутилась возле того стола, где сидел мужчина, что так беззастенчиво рассматривал ее, и легкое беспокойство вызвало новый приступ раздражения.

Его стул оказался пуст. Порция вздохнула с облегчением и повернулась к Саймону, занятому разговором с каким-то бывшим коллегой по работе. И тут Порция остолбенела.

Незнакомец стоял рядом с ними, беседуя с двумя другими мужчинами. У одного было узкое, лисье лицо, которое ей совсем не понравилось, другой – толстый краснолицый коротышка. Порция услышала, как человек с лисьим лицом называет коротышку сэром Эдвардом.

Тот, кто разглядывал ее, сказал что-то низким, властным голосом. Странный акцент... Американский английский, догадалась она, но для него это не родной язык.

Он был высокий, с широкими плечами. Рядом с ним его собеседники казались уродами: один походил на больного хорька, другой – на ожиревшего медвежонка.

В его высокой крепкой фигуре была какая-то врожденная грация. Чувствовалось, что он безукоризненно владеет своим телом. Великолепное тело, сильное и мускулистое, которое так выгодно облегал прекрасно пошитый смокинг...

Господи, что это со мной?

Внезапно он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

Кровь прилила к щекам Порции. Она знала, что ее вечернее платье сильно декольтировано, но отчего-то ей казалось, что она сейчас полностью обнажена.