Элизабет Олдфилд - Отель «Затерянный рай»

— Я работаю здесь не по найму, а на добровольных началах, — сухо ответила она.

— На каких бы условиях ты здесь ни работала, я — клиент, — заявил Гиффорд. — А это дает мне право рассчитывать на некоторую... обходительность.

Касс поджала пухлые губы. Он нарочно подтрунивает над ней... Когда-то она находила его язвительный юмор забавным, но не теперь. Теперь ей хотелось послать его куда подальше.

— И не мечтай!

— Я вижу, ты такая же дерзкая на язык!

— Можешь в этом не сомневаться, — ответила она и удалилась.

В кухне Касс развила кипучую деятельность. Достала яйца из холодильника, поставила сковородку, приготовила поднос. Она всегда представляла себе, что, когда они снова встретятся (а будет это тогда, когда она сама захочет, и там, где она захочет), Гиффорд Тэйт не вызовет в ней никаких чувств. Она будет холодна как лед. Увы, все оказалось совсем не так!.. Красивые серые глаза, опушенные густыми ресницами, лицо, слишком энергичное, чтобы назвать его красивым, и худощавое мускулистое тело... Он все еще излучал сокрушительную и опасную мужскую силу. А также обаяние.

Касс тщательно взбивала яйца. Ну, хватит! — приказала она себе. Этот энергичный мистер Тэйт, может быть, и обладает чем-то помимо сексуальной привлекательности, но как только дело касается его внимания и участия или даже обыкновенной вежливости — куда что девается? Его обаяние обманчиво.

Гиффорд сказал, что ему было плохо. Интересно, что он имел в виду? Она пожала плечами. Он не объяснил, а она не станет спрашивать.

Омлет был поджарен, посыпан нарубленной зеленью и выложен на тарелку вместе с треугольниками подсушенного и намазанного маслом хлеба. Взяв поднос, Касс вышла через вращающиеся двери, отделявшие кухню от ресторана. Подойдя поближе, она увидела, что ее клиент выстукивает перечницей на столе какой-то мрачный, безумный ритм. Он выглядел озабоченным, как человек, одолеваемый множеством мыслей. Тебе есть над чем поразмышлять, злорадно подумала она.

Заслышав ее легкие шаги, Гиффорд оглянулся.

— Обслуживание молниеносное, — произнес он, точно она застала его врасплох.

— Собираешься писать хвалебный отзыв в департамент по туризму? — спросила она.

— И послать копии премьер-министру и президенту Сейшельской республики, — подтвердил Гиффорд с невозмутимым видом, наблюдая, как она расставляет еду. — Закончив обслуживать, ты делаешь реверанс?

— Не зарывайся, — предупредила Касс. — Возможно, ты получаешь от этого удовольствие, но мое терпение небезгранично.

От его взгляда не укрылось, что она поставила на стол две чашки с блюдцами.

— Ты присоединишься ко мне?

Касс кивнула. Им надо было поговорить о малыше.

— Мне пора отдохнуть, — объяснила она, думая о том, что ей бы лучше полежать в темной комнате, в полной тишине, с компрессом на глазах. — Не возражаешь? — спросила она немного воинственно.

— Пожалуйста, — ответил он, взял вилку и нож и приступил к еде.

Наливая крепкий горячий кофе, Касс разглядывала Гиффорда из-под опущенных ресниц. Сев напротив него, она увидела то, чего не заметила сначала: его лицо осунулось, скулы резко обозначились. Он похудел и выглядел усталым. Возможно, виной этому был длительный перелет в другой часовой пояс. А может быть, шок от встречи с ней и сознание того, что он скоро увидит ребенка, которому они оба дали жизнь...

— Хотя ресторан и закрыт до двенадцати, похоже, здесь все в образцовом порядке, — заметил он, разглядывая столики с аккуратно расставленными блестящими приборами и сверкающими бокалами.

— Меня разбудили на рассвете, так что времени оказалась вполне достаточно, — объяснила Касс. Теперь он должен спросить, кто же это разбудил ее так рано. Но он не спросил...

— По понедельникам особенно много работы?

— Да нет! Самые загруженные дни — это вторники, четверги и субботы, когда мы обслуживаем туристические группы человек по двадцать. В остальное время довольно спокойно. Подъездная дорога к нам плохая, на ней полно ухабов...

— Я заметил это, когда ехал на такси, — перебил он, нахмурившись.

— Перспектива трястись по такой дороге отпугивает людей. Наши клиенты — редкие отдыхающие из отеля «Сесил», которые иногда забредают сюда, да еще одинокие пешие туристы. Обеды для туристических групп — это то, что помогает нам выжить.

— Куда ездят туристы?

— Сначала они знакомятся с долиной Мэй. Это довольно мрачное и неприступное место, заросшее пальмами, в центре острова Праслен. Природный заповедник. Потом приходят к нам обедать. А потом едут в Ансэ-Лазио. Это пляж на северной оконечности озера — прекрасное место для купания и подводного плавания. Тебе надо побывать там как-нибудь.

— Возможно, я так и сделаю, — нахмурившись, сказал Гиффорд. — Твоего дядю устраивало, что все шло просто по инерции?

— Вполне. Оскар — бывший хиппи. Он просто хотел жить, ни от кого не завися. Этого ему было достаточно. — Касс улыбнулась, с нежностью вспомнив о своем несколько эксцентричном дяде с завязанными хвостиком волосами. Член Движения сторонников мира, он был настолько спокойным человеком, что чуть ли не спал на ходу. — В лексиконе креолов отсутствует даже само слово «стресс», так что, решив поселиться тут, он выбрал идеальное место.

— А как насчет дохода от постояльцев?

— Оскар редко давал объявления и не особенно затруднял себя ремонтом. Так что, к сожалению, те, кто оказывался здесь, второй раз уже не возвращались. Кухня у нас отличная, Эдит прекрасно готовит, но удобства оставляют желать лучшего и требуют модернизации.

— А какие здесь удобства? — поинтересовался Гиффорд.

— Просто коттеджи, — ответила она, показав рукой в сторону овальной лужайки, густо заросшей высокой травой, на которой под сенью величественных пальм приютились три бледно-голубых деревянных домика. Причудливо украшенные стрельчатыми арками и золочеными карнизами из имбирного дерева, они были по сказочному очаровательными.

Гиффорд повернулся, чтобы посмотреть.

— И ни один из них не заселен?

— В ближайшем живу я, два других никто не занимал с момента моего прибытия и никто не бронировал на будущее. Эдит живет здесь, в главном доме, в квартире над кухней.

Гиффорд отложил в сторону вилку и нож. Его тарелка была пуста.

— Пища богов!

— Спасибо.

— Тебе спасибо! Вот теперь я чувствую себя человеком, — сказал он и, отодвинувшись назад вместе со стулом, лениво потянулся.

Когда он поднял руки, задравшаяся водолазка обнажила упругую полоску плоского живота над поясом джинсов. Касс почувствовала, как у нее забилось сердце. Ее бывший любовник был из плоти и крови. Крепко сложенный мужчина ростом метр девяносто. Ее память хранила то, как ее пальцы сбегали вниз по его покрытой волосами груди и этой гладкой полоске живота. Она помнила обжигающее прикосновение его кожи...