Энн Мэтер - От судьбы не уйдешь

Уилл ел мало, опасаясь за свой желудок: кухарка — итальянка Луиза, — куда только можно добавлявшая чеснок и злоупотреблявшая острыми соусами, не выносила критики, а бабушка боялась ее обидеть. В Йоркшире нелегко было найти прислугу: местных жителей манили соблазны Лондона и более высокие заработки. Но у Луизы поблизости жили родные, к тому же леди Розмари зимние месяцы проводила в Лондоне, что позволяло кухарке попеременно наслаждаться прелестями и города и деревни.

Да и что плохого, например, в спагетти? Вкусно приготовленные, со множеством пикантных приправ макароны, уж во всяком случае, лучше, чем тяжелые пироги и пудинги.

— Как я поняла, вы некоторое время провели в наших краях, — прервала его размышления леди Меррит; Уилл не сразу сообразил, о чем она говорит. — В Кембридже, — пояснила она. — Вы ведь там получили степень?

Уилл быстро проглотил кусок.

— О, Кембридж, — вежливо произнес он. — Да, верно. Но это было давно, я уже и забыл совсем…

— Не так уж давно, — вставила леди Розмари, прислушиваясь к их разговору. — Тебе только тридцать четыре, Уилл, а говоришь так, будто все это в далеком прошлом. Возможно, что-то тебе там и не нравилось, но образование ты получил прекрасное. Это ведь крайне важно — вы со мной согласны? — Ее вопрос был адресован ко всем сидящим за столом.

— Ну… — неуверенно произнесла леди Меррит, и Эмма ее поддержала:

— Боюсь разочаровать вас, леди Розмари, но я, например, не могла дождаться, когда окончу школу.

— Однако наша дочь очень хорошо училась, — подхватила мать.

— Я говорила о своем внуке, — деликатно оборвала ее леди Розмари и, одарив Эмму ослепительной улыбкой, продолжала: — Мне бы не хотелось видеть «синим чулком» и вторую жену моего внука, дорогая. Поверьте, одной было вполне достаточно.

Наткнувшись на холодный взгляд серых глаз внука, она поняла, что зашла слишком далеко, и, поспешно сменив тему, спросила у сэра Джорджа, каково его мнение о местном гольф-клубе, где он днем сыграл несколько партий.

— Ваша жена очень умна? — простодушно поинтересовалась Эмма, и, хотя прежние ее вопросы забавляли Уилла, на этот раз он почувствовал раздражение.

— Не так чтобы очень, — сухо ответил он и поднес ко рту бокал, прерывая разговор. «Хотя на самом деле Франческа была умна, чересчур умна, и это не пошло ей на пользу», — с горечью подумал он, вновь наполняя свой бокал.

— Я слышал, ваш садовник в этом году добился большого успеха с фуксиями, — сказал Арчи Росситер, отвлекая Уилла от мрачных мыслей, и тот с признательностью повернулся к старику.

— Рад слышать, что он хоть в чем-то добился успеха, — язвительно заметил Уилл. — Сегодня, например, он потерял садовые ножницы. Вечно бросает вещи где попало, а потом страшно удивляется, что они исчезают.

— Это старость, Уилл, — фыркнул Арчи. — Все мы стареем. Твоя бабушка, кстати, тоже, хотя она никогда с этим не согласится…

— И это ее оправдывает? — с иронией спросил Уилл.

В ответ Арчи скорчил уморительную гримасу.

— Вероятно. Хотя, как я говорил, она последней признает сей факт.

— Признает что? — поинтересовалась леди Розмари, но, встретив взгляд внука, умолкла и решительно встала. — Не пора ли перейти в гостиную и выпить кофе?

Уилл ускользнул около половины десятого — надоело ломать комедию. И хотя он пообещал наутро заехать за Эммой и ее родителями и привезти их на ланч в Аббатство, на сегодня ему было вполне достаточно общения с ними.

Когда он возвращался в Аббатство, было еще светло. Зрелище цветущих лугов и запах свежескошенного сена действовали как целительный бальзам. Уилл был бы не прочь заглянуть в придорожный кабачок и распить с хозяином кружку пива, но отказался от этого намерения: он и так изрядно выпил сегодня вечером, а завтрашняя роль радушного хозяина требовала свежей головы.

Силуэт Аббатства возник задолго до того, как он подъехал к воротам парка. Серые каменные стены отчетливо виднелись на фоне янтарного неба, и Уилл с мимолетным чувством гордости подумал, что здесь более двух столетий обитали его предки. Когда-то на этом месте стоял монастырь, но в XVI веке он был разрушен. Нынешнее здание возвели в начале XVII века, и каждый очередной хозяин лишь достраивал и украшал его. Конечно, некоторые удобства, как, скажем, центральное отопление, сделали бы эту живописную древность более пригодной для жилья. «Стыдно, — с горечью думал Уилл, — пассивно наблюдать, как ветшает Аббатство. Надо сделать все возможное, чтобы не допустить дальнейшего разрушения».

На подъездной дорожке перед домом стоял небольшой спортивный автомобиль. Уилл нахмурился. Он никого не ждал, и ни у кого из слуг не было такой машины. Возможно, к кому-нибудь из них приехали родственники, но не в правилах Уоткинса разрешать ставить машину прямо возле дома.

Резко затормозив, Уилл остановил свой «рейндж-ровер» рядом с чужим автомобилем. «Кто бы это ни был, — возмущенно подумал он, выходя из машины, — ему придется принести тысячу извинений. Это не место для стоянки».

Тяжелая дверь сразу же открылась — значит, Уоткинс еще не успел ее запереть. В вестибюле с каменным полом было гораздо холоднее, чем на улице, но Уилл, не заметив разницы, быстро прошел в небольшую гостиную. «Кто-то позволил себе разжечь в камине огонь», — с раздражением отметил он и тут услышал за спиной тяжелое дыхание Уоткинса.

— Вы вернулись, милорд! — виновато воскликнул старик.

— Похоже на то, — еле сдерживаясь, бросил Уилл. — Может, соизволите объяснить, что здесь происходит?

Уоткинс хрипло пробормотал:

— У нас… у вас… посетитель, милорд. Она… она приехала вскоре после вашего отъезда.

— Она?

Уилл не знал ни одной женщины, которая могла бы без приглашения переступить порог его дома. Но не успел Уоткинс продолжить свои объяснения, как раздался до боли знакомый голос.

— Привет, Уилл, — не веря собственным ушам, услышал он. — Надеюсь, ты не против моего появления?

Глава вторая

Франческа!

Перед ошеломленным Уиллом стояла его бывшая жена. Он уставился на нее, словно видел впервые в жизни, но она и впрямь выглядела совершенно иначе, чем женщина, которую он помнил.

Вместо привычных джинсов с простой блузкой или свитером на ней был элегантный темно-синий деловой костюм и туфли на высоких каблуках. Длинные стройные ноги, как он неохотно вспомнил, когда-то произведшие на него неотразимое впечатление, были обтянуты тонкими чулками, а обычно распущенные волосы собраны в тугой узел. Однако, если она и стремилась таким образом приобрести неприступный вид, ей это не удавалось. Строгие костюм и прическа только подчеркивали ее красоту и чувственность.