Расул - Лия Рой

— Я не стану этого делать…

— Да ты что?

— Я серьезно!

— Тридцать.

— Я не могу, Расул, пожалуйста…

— Двадцать пять.

— Умоляю, я верну все, я найду способ, я со всем разберусь, только поверь мне, поверь в меня в последний раз!

— Пятнадцать.

— Расул…

Я лишь передернул плечами. Нет, я больше не дам тебе шанса, Лиля. У меня на них лимит. Один раз ошибиться может каждый. Я всегда даю второй, потому что и сам, бывало, ошибался. Но вторая ошибка никогда не может быть случайной, это уже либо привычка, либо натура. В любом случае, третьего раза уже не дано.

— Пять.

— Я…

— Четыре.

— Не могу…

— Три.

— Я…

— Два.

— Я…

— Один.

— Согласна.

Последние слова мы произнесли одновременно, и я довольно ухмыльнулся, отходя от своей жертвы.

— На что?

— Я согласна… — едва слышно прошептала Лиля побелевшими губами. — согласна… с тобой… быть с тобой на любых твоих условиях. Делать все, что ты скажешь…

— Ну, вот и умница.

Победа.

Глава 2

Расул говорил серьезно. Я поняла это, когда взглянула в его глаза. В черных глазах полыхало столько откровенной и неприкрытой ненависти вперемешку с презрением, что гадать о серьезности его намерений пришлось недолго.

Мне было страшно.

Это чувство не покидало мен всю мою сознательную жизнь. Сначала в детстве, когда жестокие, вечно пьянствующие родители могли отлупить и наказать меня ни за что. Затем в отношениях с Андреем, что за считанные год-два изменился, превратившись из заботливого и любящего мужчины в жестокого тирана. А теперь мне предстояло бояться и близкого друга, некогда самого верного и надежного.

— Можешь ехать домой, — небрежно бросил Хасаев, усаживаясь обратно в свое кресло, словно в трон. А, впрочем, он и был на троне. А мне было велено опуститься у его ног.

— Но… я ничего…

Я ничего не понимала. Сколько он собирался унижать меня? Мне нужно было оставаться взаперти? Он полагал давать мне четкие инструкции? У меня были десятки вопросов, но я не знала, который из них важнее и какой из них мне стоит задать.

— Я сказал — езжай домой!

Я вздрогнула. В который раз по счету за сегодняшний день?

— Я не знала… что ты такой.

— Какой же я? — Хасаев снова неприятно ухмыльнулся, демонстрируя свое презрение ко мне.

— Жестокий…

Я правда помнила Расула совсем другим. Тот Расул, которого я знала со второго класса школы был открытым, добрым, у него были совесть и честь. Тот же мужчина, что сейчас сидел передо мной, перекрестив между собой пальцы и закинув нога на ногу, был королем ситуации, он был тем, кто наслаждался мучения своей жертвы. Это был монстр и тиран, до боли напомнивший мне моего бывшего супруга.

— Я не знаю, за что ты мне мстишь. Ты никогда не был глупцом, но сейчас почему-то не видишь очевидных вещей. — Не знаю, откуда во мне взялась смелость говорить и возможность связно произносить слова, но я была этому рада. — А, может быть, ты мстишь мне вовсе не за вчерашние обиды?

— На что ты намекаешь? — тут же взвился Хасаев, повышая тон и подаваясь вперед, словно хищник, готовый наброситься на свою жертву.

— На то, что ты хочешь взять с меня плату за ошибки давних лет.

Он резко замолчал, а я тут же тоже осеклась.

Да, это тема была под запретом. На нее было наложено негласное табу, причем нами обоими. Но да, я жалела о когда-то сделанном выборе. Я не могу сказать, что все эти годы училась от любви к Расулу, но я отмучилась за любовь к Андрею, которую он на корню убил во время нашего брака. Я жалела просто о сделанном выборе. Останься я тогда с Хасаевым, и кто знает, как бы повернулась моя жизнь? Может быть, мы бы поженились и стали бы счастливой парой, замечательной семьей. А может, расстались бы со временем, и я бы встретила кого-нибудь другого, более достойного, чем Андрей. В любом случае, Соколов был неверным решением.

— Правило номер один — короткий язык, — гневно выпалил Расул. — Если мне не понравится то, что ты говоришь, я могу перестать быть таки милосердным. Правило номер два — открывай свой рот тогда, когда я тебе прикажу.

— Перестань… — Я покачала головой. — Это же не ты…

— Откуда тебе знать? — нахмурившись, поинтересовался Расул. — Мы не виделись… сколько лет после выпуска со школы?

— Не важно, даже несмотря на то, как мы разошлись, ты мне помог. И ты сделал это потому, что у тебя доброе сердце.

— Ну да… — Хасаев как-то грустно улыбнулся. — И вот, чем ты мне отплатила…

— Не надо так. Я благодарна за все, что ты мне сделал. За то, что приютил, помог с жилье, работой, Андреем, в конце концов… Я ничего не забыла…

— Все это пустые разговоры, — отрезал он. — Все, я велел тебе — отправляйся домой. Дальнейшие инструкции получишь либо сегодня вечером, либо завтра утром.

— Но…

— Я не повторю это в третий раз, — опасливо прошипел Расул свои слова. Я попятилась назад.

Это правда был кто-то незнакомый. Совсем чужой. И очень-очень злой.

Может, Хасаев был прав и он действительно изменился за эти годы? Откуда мне было знать? Мало ли, как его успела потрепать жизнь? А, впрочем, жил он очень даже неплохо. Как говорят в народе — грех жаловаться. За годы, что мы не виделись, он разве что похорошел — возмужал, да и только. В свои тридцать два он выглядел отлично — черные, как уголь волосы еще не подумала тронуть седина, а морщинки виднелись разве что вокруг глаз, когда он искренне над чем-то смеялся. К сожалению, происходило это крайне редко. Спортивная фигура выдавала в нем силу и говорила о том, что ее