Робин Доналд - Тропическое безумие

Ознакомительный фрагмент

Мужчиной, с которым они занимались любовью.

Улыбка сделала его лицо простым и доступным. Он лениво произнес:

— Мне было удобно приехать раньше. Мои спутники прибудут в назначенное время.

Проверяя спальни, Иона догадалась, что приедут по меньшей мере два человека. Возможно, он собирается с кем-то из них разделить свою большую кровать… Ее пронзила боль, и это было непростительно глупо.

Вздрогнув, она быстро проговорила:

— Мне надо проследить, чтобы кровати были заправлены. Прости, но я должна помочь горничной, а потом апартаменты будут полностью в твоем распоряжении.

— В этом нет необходимости, — произнес он небрежно, пристально взглянув на нее. Медленная улыбка скривила его красиво очерченные губы. — Я тебя не тороплю. Расскажи мне лучше, как ты поживала с тех пор, как поспешно покинула Таити.

Такой разговор обычно заводят бывшие любовники — воспитанные, понимающие и искушенные в любовных делах.

Ну хорошо. Она такая же воспитанная и понимающая, как он, разве что менее искушенная…

И все же ей потребовалось взять себя в руки, чтобы небрежно бросить:

— Прекрасно, спасибо.

— Ты не вернулась в школу, чтобы воспитывать своих маленьких учеников?

— Нет. Мне предложили эту работу.

Иона понимала, что голос ее звучит напряженно, но она не могла расслабиться. Кроме Кевина, Люк был единственным мужчиной, с которым она занималась любовью. Но это было еще не все. Его горячий, страстный и чувственный темперамент вернул ее к жизни — в мир радости и эмоций. Лукас Микелакис слишком глубоко проник в ее сердце в те страстные дни и ночи на Таити.

Она искоса взглянула на Люка, но в его темно-янтарных глазах играли лишь веселые огоньки. Сердце ее сжалось, будто она долгое время ждала встречи с ним.

«Это из-за его неотразимой внешности», — подумала Иона. Люк был самым красивым мужчиной, какого она встречала, но не только от этого у нее пересохло в горле. У него было прекрасное, словно высеченное из камня лицо, потрясающие губы, которые доставили ей такое наслаждение, и сильные мускулистые руки…

Люк прервал ее мысли другим вопросом:

— И тебе нравится организовывать жизнь чужих людей?

— Да, очень, — с невозмутимой улыбкой ответила Иона.

Она явно хочет поскорее убраться отсюда, черт возьми! Люк подавил внезапную вспышку гнева. Он не был дураком и никогда не влюблялся в своих подружек. Холодное спокойствие Ионы свидетельствовало о том, что в жизни у нее все нормально, и он теперь без труда может порвать тончайшую нить, которая связывает его с этой женщиной. Ведь это было всего лишь маленькое любовное приключение.

Но внезапно Люку захотелось прикоснуться к ней. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не дотронуться до нее, не прикоснуться пальцем к ее влажной верхней губе, к стройной белой шее и увидеть, как темнеют от желания переливающиеся синим и зеленым глаза.

Ему необходимо доказать Ионе, что он так же равнодушен к ней, как она — к нему…

Раздался звонок в дверь. Иона вздрогнула, затем отступила назад, опустив затуманившиеся глаза. Люку показалось, будто только что он стоял на краю глубокой пропасти. Да, еще немного — и он свалял бы дурака.

Она повернулась и выдохнула:

— Наверное, это Энджи — моя начальница.

Голос Люка был холодным и размеренным.

— Я пойду с тобой.

Это действительно была Энджи. Иона надеялась, что Люк не заметит беспокойства, которое мелькнуло на лице Энджи, увидевшей расстроенную кузину.

Но Энджи мгновенно овладела собой.

— Меня зовут Анджела Мейкпис. Должно быть, вы — один из гостей, которых мы ожидаем? — любезно спросила она.

— Да. Я — Лукас Микелакис.

Энджи протянула ему руку:

— Как поживаете? Сожалею, мистер Микелакис, но мне сказали, что вы появитесь только во второй половине дня.

К некоторому удивлению Ионы, Люк принял это извинение, и его длинные загорелые пальцы коротко пожали руку Энджи.

— Как видите, я приехал раньше.

Энджи кивнула, затем продолжала:

— Полагаю, вы уже познакомились с Ионой?

— Мы с Ионой давно знакомы, — произнес он невозмутимо.

— Какое совпадение, — нерешительно пробормотала Энджи.

— Удивительное совпадение.

О ней говорят в ее присутствии! Разозлившись, Иона бросила:

— Сейчас должны застелить постели. Я пойду и проверю.

— Мне хотелось бы поговорить с вами, мисс Мейкпис, — сказал Люк.

Ответ Энджи Иона не расслышала. Вопросы роились в ее голове. Почему он захотел поговорить с кузиной?

И что случилось в тот последний момент, когда взгляд его упал на ее губы, и между ними будто пробежал электрический ток, а сердце ее билось так, что все разумные мысли испарились?

«Забудь об этом, — со злостью приказала себе Иона, — и отправляйся проверять спальни».

Горничная как раз закончила заправлять большую двуспальную кровать в спальне хозяина. Она улыбнулась:

— Все сделано.

— Спасибо, — поблагодарила Иона, направляясь в ванную комнату, чтобы убедиться, не осталось ли там следов пролитого моющего средства.

Все было чисто, и не успела Иона выйти из спальни, как наткнулась на свою кузину.

— Он сейчас кому-то звонит. Выглядит вполне довольным, — тихо сообщила Энджи. — Я надеюсь поправить финансовые дела фирмы, пока он находится в Новой Зеландии. Почему у тебя мокрый халат?

Иона торопливо объяснила, закончив вопросом:

— Надеюсь, у тебя есть запасной халат в машине?

— Конечно. — Энджи протянула ей ключи. — Твой Лукас тоже надеется на это.

— Он не мой Лукас!

Энджи усмехнулась:

— Достань халат с заднего сиденья и возвращайся сюда. — Уловив инстинктивный протест Ионы, она добавила: — Все в порядке. Он сам предложил тебе переодеться в пентхаусе. Я жду, когда он подпишет чеки.

— Что?

— Мистер Микелакис очень богатый человек, — сказала Энджи, пожав плечами. — Богатым людям нельзя доверять. Иди.

Когда Иона вернулась с чистым халатом, она услышала голоса в гостиной и поспешно направилась в ванную. С удовольствием надев сухой хрустящий халат и засунув мокрый в сумку, молодая женщина тщательно оглядела помещение.

— Все чисто. Ни одного лепестка от розы, — пробормотала она и вышла за дверь. И тут же замерла, увидев Люка.

Приподняв одну бровь, он улыбнулся:

— Похоже, в этом халате тебе гораздо удобнее.

— Спасибо, что позволил мне переодеться здесь.

Черная бровь снова изогнулась, лицо стало насмешливым.

— Вы с твоей работодательницей сестры? Цвет волос у вас разный, но овал лица — совершенно одинаковый. А также — изгиб губ и шелковистая кожа. — Его скульптурно вырезанные губы скривились в полуулыбке, и после долгой паузы, во время которой нервы Ионы натянулись, как струна, он лениво добавил: — Я никогда ее не забуду.