Эмили Роуз - Соблазнить магната

Ознакомительный фрагмент

— Ханна, мы подписали соглашение неделю назад. Сегодня Уайет и я впервые встретились лично, чтобы обсудить передачу собственности.

— Неделю назад, — эхом отозвалась Ханна.

Уже семь дней, как ее мир рухнул, а она и не знала.

— Я приобрел дом в городе и назначил дату переезда, — добавил отец, повергая ее в ужас.

Джейкобс насторожился:

— Дом в городе? А коттедж?

Лютер ответил уклончиво:

— В коттедже живет Ханна.

Джейкобс сжал кулаки, в его глазах вспыхнул гнев.

Встревоженная Ханна обратилась к отцу:

— Мой дом и моя работа — на ферме Сазерлендов.

Куда же мне пойти? Где я буду жить и работать?

Отец вздохнул и отвернулся к бару:

— Пусть Уайет объяснит.

— Лютер исключил из сделки коттедж и два акра земли, окружающей его. Так что коттедж остается при вас. Вы, как и остальные служащие, будете числиться в штате до тех пор, пока качество вашей работы будет отвечать моим стандартам. — Голос Джейкобса был не теплее жидкого азота.

По его тону Ханна догадалась, что эти стандарты недостижимы.

Ее коттедж, краеугольный камень земли Сазерлендов, располагался в самой середине фермы. Она будет окружена вражеской территорией. Но, по крайней мере, у нее есть крыша над головой.

Ханна подавила панику и постаралась собраться с мыслями.

— Когда сделка входит в силу?

— С сегодняшнего дня. Я займу дом, как только ваш отец освободит его.

Другими словами, прежняя жизнь закончилась.

Глава 2

Злость сжигала Уайета. Лютер Сазерленд обманул его! Он вовсе не собирался «жить на покое в семейном гнезде», как заверял Уайета, когда настаивал на том, чтобы клочок земли был исключен из сделки. А дочь Сазерленда оказалась одной из служащих. Зная все эти тонкости, Уайет ни за что не подписал бы договор.

Но если Лютер рассчитывает на то, что его принцессе предоставят какие-то поблажки, он будет разочарован. Ханну уволят, как только она перестанет выполнять свои обязанности.

Больше всего Уайета злило то, что ему некого было обвинять в случившемся, кроме себя. Он по уши увяз в других делах, и, так как у него не было ни времени, ни интереса, ни каких-либо знаний о том, как управлять коневодческой фермой, он поручил это дело агенту.

Ферма «Сазерленд» отвечала всем требованиям Уайета. Оставалось надеяться, что его не ждут дополнительные неприятные сюрпризы. Хватит проблем и с длинноногой шатенкой. Что бы там ни было, придется избавиться от нее как можно скорее.

Он не собирается иметь дело с избалованной наследницей, сидящей на шее у папочки. Обрывки разговора, доносившиеся до него, доказывали, что Ханна Сазерленд полностью соответствует мнению, которое он составил о ней.

Уайет был готов поспорить на свои вложения, исчислявшиеся семизначным числом, что Ханна продвигалась по жизни за счет своей красоты и приятных улыбочек. Он нутром чуял, что от нее стоит ждать только неприятностей. А нюх на людей редко обманывал его.

— Я хочу получить досье всех служащих перед отъездом, — потребовал Уайет, глядя в ее разгневанные дымчато-голубые глаза.

— Это конфиденциальная информация, — запротестовала Ханна.

— Ханна, — вмешался Бринкли, — как новый владелец фермы, мистер Джейкобс имеет неограниченный доступ к документации.

— Но…

Уайет пригвоздил ее к месту взглядом:

— Начну с вашего. И я хорошо знаю, что там найду. Частная школа. Женский клуб в университете. Каникулы в Европе, оплаченные фермой «Сазерленд».

Ханна уставилась на него. Ее гибкое стройное тело напряглось. Грудь быстро вздымалась и опускалась. Несмотря на отвращение к избалованным женщинам, кровь мужчины закипела.

Ханна была утонченно грациозна и элегантна, что привлекало Уайета и одновременно отталкивало. У него был опыт общения с такими женщинами. Он уже попадал в беду из-за подобных ей.

— Я получила образование в ветеринарном колледже. — Она отвечала, едва шевеля губами. — Моих средств хватило на то, чтобы поехать в Европу и поработать на успешных коневодческих фермах. Это было необходимо для накопления опыта и поиска потенциальных партнеров.

— Я уверен, что вы можете предоставить рекомендации ваших предыдущих нанимателей, которые доказывают вашу ценность как работника.

Ханна ухитрилась посмотреть на Уайета сверху вниз, как делают только богатые женщины, — урок, который был крепко вбит в него еще в то время, когда он, молокосос, работал в конюшнях отчима. Тогда он не понимал, что состоятельные клиентки не выходят замуж за юношу, который ухаживает за лошадьми.

— Я успешно работаю.

— Позвольте мне судить об этом, — бросил он. Ханна сложила руки на груди, выставила вперед длинную ногу.

— Скажите, мистер Уайет, каковы ваши требования, согласно которым вы определяете, насколько хорошо работает тот или иной служащий?

— Ханна… — начал было поверенный, но Уайет взглядом остановил его.

— Я генеральный директор фирмы «Трайпл краун». Я руковожу более чем шестью сотнями людей и распознаю лентяев и бездарей с первого взгляда.

Эта фраза вызвала огненно-красный румянец на щеках Ханны — она поняла намек.

— На ферме «Сазерленд» таковых нет. Мы — единое целое, одна из лучших команд в этой отрасли.

— Посмотрим.

Когда Сэм, его отчим, вспоминал о ферме породистых лошадей, которой он когда-то владел в Кентукки, это звучало очень соблазнительно. Ферма Сазерлендов напоминала старую ферму Сэма больше чем любая другая, и отчим заслуживал того, чтобы провести остаток жизни счастливо, в уюте и безопасности.

И он не позволит мисс Сазерленд мешать ему выплатить долг человеку, который был для него настоящим отцом.

— Следите за словами, док. Ваш отец, может быть, был к вам снисходителен, но я не буду. Вы научитесь себя вести, если хотите остаться здесь. Теперь, извините, мне нужно закончить с делами, а вам пора возвращаться к работе.

Утомленная Ханна брела по дороге к своему коттеджу, к горячей ванне и бокалу вина. Одна из спасенных кобылок шла рядом с ней по другую сторону белой деревянной изгороди. Ханна сочла необременительную компанию лошади успокаивающей.

Неделя выдалась тяжелая. День за днем проходили в ожидании Уайета Джейкобса, который не появлялся в конюшнях. Атмосфера становилась гнетущей, словно перед надвигающейся летней бурей. Всегда дружные работники огрызались друг на друга. Даже лошади почувствовали общее настроение, и с ними было трудно справиться.

Телефон в кармане завибрировал. На электронном дисплее номер не определился.