Изменял, изменяю и буду изменять - Элис Карма

— Какого чёрта? Зачем это им? — восклицаю я, забывая о приличиях.

— Понятия не имею, — растерянно отвечает председатель. — Видимо, у Светланы Михайловны какие-то покровители в министерстве природных ресурсов.

— Да они блефуют! — качает головой Меркулов. — Не могут нас лишить лицензии только из-за увольнения какой-то сомнительной бабёнки!

— Игорь Сергеевич, подбирайте, пожалуйста, выражения! — почти одновременно возмущаются присутствующие женщины. Нашли тоже время для солидарности.

— Господа… и дамы, я прошу сохранять спокойствие, — Аркадий предпринимает попытку рассадить всех по местам.

— Спокойствие? Да нас ведь шантажируют в открытую! — негодует Меркулов.

— Ну, официальная формулировка Роснедр звучала так: «Мы рекомендуем не отстранять текущее руководство до завершения расследования о нецелевом расходовании госсредств…»

Тяну галстук вниз. Чувствую, как тяжелеет голова. Да какого чёрта?! Я же отправил Мансурова в кпз. Почему я не могу сместить бывшую? Меркулов начинает звонить кому-то. Видимо, желает найти опровержение словам Аркадия Семёновича. Но, похоже, его попытки оказываются неудачными.

— Я поговорил со знакомыми в министерстве, — он обречённо падает в кресло рядом со мной. — Они утверждают, что просьба оставить Светлану исходит лично от министра Мартынова.

— Мартынова? — повторяю я, внутренне холодея. Виски сдавливает. Этот хмырь, что возил Светку в офис, ведь тоже Мартынов. Совпадение?

Я достаю из кармана телефон и вбиваю в строку поиска фамилию министра. Открываю статью на Википедии и нахожу перечень членов его семьи. К моему сожалению, среди них находится и сын Виктор. Вот же гадство! Какого хрена?! И чего этому мажору понадобилось от моей бывшей? И что важнее, как он оказался помощником Мансурова?

Невольно хватаюсь за больную голову. Слышу стук каблуков в коридоре. Открывается дверь, и на пороге появляется Светка. При полном параде: с причёской и на шпильках, разодетая, будто графиня Монако.

— Прошу прощения за опоздание, — произносит она холодно. — Мне только что сообщили о собрании.

***

— Ты знала о том, что Виктор Мартынов — сын министра?! — смотрю на Кристину требовательно. Снова она пришла ко мне домой, хотя я её не звал. Пусть теперь не жалуется, что попала под горячую руку.

— Откуда? — восклицает она в ответ.

— Твой дядя же шпионил за Мансуровым! Как он мог не знать такой важной информации?! — я со злостью наполняю бокал коньяком. Надо выпить, и срочно, иначе голова взорвётся.

— Легко, — недовольно морщась, отвечает Кристина. — Ему был важен сам Мансуров. Он не обязан был быть в курсе, кто там с ним рядом трётся! И вообще, хватит орать на меня так, будто я сделала что-то плохое!

— А разве не сделала?! — возмущаюсь я. — Это ведь ты надоумила меня послать спецов к Виктору. Сын министра… Твою за ногу! Если у меня из-за этого будут проблемы, я молчать не стану. Сдам и тебя, и дядю твоего!

— Так, мне это надоело! — Кристина поднимается и направляется в прихожую. — Как же я ошиблась в тебе. Признай уже, что ты просто неудачник и ничего не можешь без помощи своего тестя! Снова облажался во время заседания, а валишь всё на меня. Ты жалок!

— Всё сказала?! А теперь катись отсюда! — я запускаю в неё стаканом, но она успевает скрыться за дверью. — Вот так. И не возвращайся!

Чёрт! Какого хрена?! Всё должно быть не так! Я наливаю себе ещё коньяка и опустошаю залпом. Крепкий напиток обжигает нутро. Ничего-ничего, это ещё не конец. Я обязательно найду способ вернуться в компанию и отомстить Светке за все унижения.

День сменяет вечер. Я продолжаю пить, покуда мой домашний бар не пустеет. Думаю пойти куда-нибудь в заведение, но сил не остаётся. Да и голова толком не соображает. В конце концов, я просто заваливаюсь спать.

Утром меня будит настойчивый звонок в дверь. Борясь с похмельными вертолётами, иду проверять, кого там принесла нелёгкая. Чуть не наступаю на битое стекло в прихожей. Припоминаю, что случилось вчера. Зря я, наверное, вспылил и выгнал Кристину. Она ж баба, а у них эмоции и всё такое. Надо было сделать скидку.

Открываю дверь и вижу за ней ментов. Вот это номер! Мансурова же вроде бы уже арестовали, так зачем они опять припёрлись? Да и эти незнакомые.

— Олег Константинович?

— Да. В чём дело?

— Вам нужно проехать с нами, — говорит мент официально так, будто по бумажке. — Вы подозреваетесь в организации нападения на Мартынова Виктора Валерьевича.

— Кого? Что за чушь вы несёте?! — восклицаю возмущённо. — Я сам пострадавший.

— По этому поводу у нас тоже к вам вопросы имеются, — произносит другой мент.

Меня от нервяка наизнанку начинает выворачивать. Раздумываю, что делать. Попытаться сбежать? Нет, не вариант. Тогда точно закроют. Надо звонить Кристине. Точно, у неё ж дядя — подполковник!

Я прошу разрешения на один телефонный звонок и набираю своей музе. Но вызов не проходит. В чём дело? Заблокировала?

В голову закрадываются подозрения. Этот мент сказал, что исполнители дали против меня показания. Какие исполнители? Виктора же сотрудники полиции избили. Неужели они сознались? Нет, вряд ли такое возможно. Скорее всего, в отделе просто повесили на кого-то. Припоминаю, как Кристина говорила, что номер карты, куда я деньги перевёл, на самом деле оформлена на какого-то бывшего зека.

— Вот чёрт! — вырывается у меня.

Да Кристина же с дядькой со своим меня подставили! Стискиваю зубы со злостью. Как она могла?! Я ведь для неё… Хотя если подумать, то ничего такого я для неё и не сделал. А вчера ещё и угрожать начал, что сдам их с дядей при случае. Это была огромная ошибка. В итоге они не стали дожидаться исполнения угроз и сами сделали ход конём.

Пока меня сажают в полицейский бобик, я лихорадочно соображаю, что мне делать. Я не хочу в тюрьму. Мартынов старший ведь может настоять, чтобы дело рассматривали как покушение на убийство. Надо звонить кому-то. Но кому?

Светка! Больше мне надеяться не на кого. Она и с адвокатом сможет помочь, и с Мартыновым она на короткой ноге! Надо только попросить по-человечески. Она ж баба сердобольная. Не бросит же отца своего ребёнка в беде…

Я прошу снова возможности позвонить и набираю бывшей жене.

— Алло? — раздаётся в трубке сонный голос.

— Светик, это Олег, — начинаю я ласково.

— Я кладу трубку… — отвечает