Измена как повод любить - Виолетта Роман

ламп, я видела в какой ужасном состоянии были мои ноги. В кровоподтеках, перепачканные грязью. Когда Олег снова посмотрел на меня, я забыла, как дышать. Столько ярости полыхало в его взгляде, обращенном на правую скулу. Только сейчас я вспомнила, что именно по ней бил меня Паша со своей матерью.

– Он ударил тебя? – в голосе звучала угроза. Я отвела взгляд. Мне было стыдно говорить об этом. Попыталась подняться, но боль была такой сильной, что пришлось вернуться обратно на диван. Я посмотрела на подругу в надежде получить от нее помощь, но Рита словно и не замечала нас. Калугина была занята Машей.

Олег подался вперед и снова подхватил меня на руки.

– Олег, прекрати! Я серьезно!

Ни слова не отвечая, он направился наверх по лестнице.

– Барский, это уже выходит за все рамки! Я в полном порядке, мне нужно идти домой…

Он опустил на меня взгляд. Олег выглядел сердито.

– Уже пришла.

Войдя в собственную спальню, на этот раз он усадил меня на кровать. А когда я попыталась вскочить с места, надавил ладонями на мои бедра. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. И я замерла испуганно, словно кролик.

– За все рамки выходит поведение твоего мужа. А еще мое поведение, ведь я собственными руками вернул тебя ему. А сейчас просто дай мне обработать твои раны. Дай мне знать, что ты в безопасности. Я клянусь, как только ты будешь в порядке, я выйду из этой комнаты и не потревожу тебя. Об остальном поговорим завтра.

Его голос звучал так напряженно, и в то же время неестественно тихо. Складывалось ощущение, будто каждое слово дается ему с огромным трудом. Растерянная, я лишь кивнула в ответ, и в то же мгновение его взгляд потеплел.

– Спасибо.

С этими словами он вышел из комнаты, а вернулся минуту спустя. Снова устроившись у меня в ногах, открыл аптечку и вооружившись перекисью ватными дисками, принялся обрабатывать мои ступни.

Я старалась не думать о том, в каком виде предстала пред ним сейчас. Я пыталась не замечать боль и то, какими нежными были его пальцы. Я не хотела знать, о чем он думает, и что чувствует сейчас… разве была для меня какая-то разница? И когда он закончил бинтовать мои ноги, я выдохнула.

– Ложись спать. Я сейчас скажу Рите, она поднимется к тебе. Завтра утром мы все обсудим.

Он собрал все лекарства, и направился к выходу. Я хотела поблагодарить его, хотя страх еще сидел в груди… Но в горло, словно песка насыпали.

– Олег, – только и смогла выдавить из себя. Он замер на входе.

– Мне страшно, – сказала то, что ощущала сейчас больше всего. Барский поднял на меня уставший взгляд.

– Теперь ничего не бойся, Марго. Больше никто тебя не обидит.

***

– Олег! – она выбежала на улицу, надоедливо следуя по пятам. Упертая и раздражающая своей упрямостью. Рита никогда не умела слушать.

– Я же просил, вернись к Марго и побудь с ней. Я скоро вернусь.

Она застыла на середине пути. Когда наши взгляды встретились, Калугина испуганно поежилась.

– Барский, ты же понимаешь, что это не выход? Если он узнает, что ты за Марго, сотрет тебя в порошок. Нам нужно все хорошо обдумать.

В этот момент так много ярости кипело внутри. Я уже и забыл, когда ощущал такие сильные эмоции.

– Просто вернись в дом.

Она и с места не сдвинулась. И, казалось, продолжала стоять и дальше после того как закрылись ворота и я сорвался по ночной дороге.

Сожаления разрывали на части. Я чувствовал такую злость, но самое ужасное, я чувствовал ее только по отношению к себе.

В свои тридцать семь осознать, что ты полный неудачник, сложно. Как много «я не должен был» сейчас крутилось в голове.

Жизнь порой та еще стерва. Она проверяет на прочность, заставляя отказываться от самого дорогого. Я уже и забыл, когда делал что-то для себя. Делал не потому что обязывает положение, не для того, чтобы забить дыру внутри и не чувствовать себя ничтожным, а просто потому что хотел. Как давно я не чувствовал абсолютно ничего – атрофировав намеренно все до единой эмоции. Так было проще – прятаться, существовать рядом с ней, не имея возможности быть вместе. Но умышленно лишая себя всего, разве к этому я собирался придти? Увидеть ее такой разбитой и сломленной, осознавать, что я сам позволил ему делать ей больно?

Жизнь та еще стерва. Лишая всего, ставя на колени и делая абсолютно несчастным, она дает тебе право делать то, что желаешь. И сейчас я желал лишь одного…

– Где ты? – слова царапнули горло острыми булыжниками. За окном мелькали ночные витрины, дорожное полотно темной полосой стелилось под колесами. Я понимал, что сейчас во мне говорят эмоции, и Рита была права. Но перед глазами снова и снова всплывал образ Марго, ее изрезанные ноги, затравленный взгляд и та отметина на скуле… зубы сводило от неконтролируемой злости.

– Барский, у тебя срочное что? Я сейчас немного занят.

Его речь была развязной и медлительной. Левин был пьян. И это ввело в еще большую ярость.

– Срочно. Поговорить надо.

– Черт, если твой вопрос стоит меньше ляма, я тебе в морду дам!

– Адрес говори.

– Сейчас скину локацию.

***

Он сидел в закрытой вип зоне с малолетней шлюхой. При виде меня расплылся в довольной улыбке, делая знак официанту, добавить дополнительную посуду. Еле хватило сил дождаться выхода из помещения работника ресторана.

Пока ехал сюда, все пытался успокоиться. Думал, смогу держать себя в руках, но стоило зайти в помещение и увидеть его пьяный довольный взгляд, и то, как он прижимал к себе эту девку – крышу сорвало.

– Это Валерия, – проговорил довольно Паша.

Девица расплылась в довольной улыбке.

– Здравствуйте, Павел о вас много рассказывал…

– Выйди, – бросил ей на ходу.

Замер в нескольких шагах от Левина.

В голове пульсировало лишь одно. В то время как Марго с дочкой была вынуждена спасаться бегством по ночной лесополосе, этот ублюдок развлекался со своей шлюхой.

Наши с ним взгляды встретились, и он, наконец, разглядел все, что не видел до этого. Заметил, как напрягся Левин, но это было последнее, что запомнил мой мозг. Дальше как в тумане. Пришел в себя, когда он лежал на полу, подо мной. Вся морда в крови, руками прикрывается. Даже сдачи дать не может, м*дак. Впрочем, никогда не мог. Всегда трусом был и слабаком.

– Еще раз приблизишься к ней, я тебе руки поотрываю, – из груди