Джан Макдэниел - Подарок

Ох, эти малости, недополученные в детстве! Ей хотелось хотя бы сейчас насладиться невинными детскими радостями, которых было лишено ее детство. Впрочем, кого тут винить? Мать долго болела, прежде чем умереть, а отцу такие вещи не казались чем-то важным.

Ярдли прикоснулась к маленькой пухлой ручке Кэйси. Боже, он такой трогательный. Разве имеет значение, каким образом он очутился на этом свете? Важно лишь то, что он здесь и что его можно любить. Может быть, следом за ним на свет появятся и ее дети? Но прежде она полюбит и выйдет замуж за человека, который будет хорошим отцом и станет заботиться об их доме. Да, совсем не за такого, как ее папочка, который всю жизнь слишком занят осуществлением своих мечтаний и самоутверждением.

Она сняла с вешалки целлофановый пакет, содержащий в себе костюм призрака, и начала читать инструкцию…

— Угадай, что я нашла в отделе замороженных фруктов, — раздался голос Селины, прервавший ее мысли.

— А я смотрю, куда ты исчезла, — Ответила Ярдли, продолжая читать инструкцию. — Просто забрось свой мороженый фрукт в корзину.

Селина хихикнула.

— Боюсь, что он там не поместится.

Какое-то слабое предчувствие стеснило грудь Ярдли. Она повернулась. Селина стояла, сияя, как воин, возвратившийся с поля битвы с удачным трофеем. Ее рука лежала на плече сокровища, обретенного ею в холодильнике, иными словами, на плече хмурого мистера Блая.

Боже, она притащила его сюда! По выражению лица Саймона Ярдли поняла, что он весьма взволнован. Прекрасно, значит, ничто человеческое ему не чуждо и он не такой уж замороженный фрукт. Внезапно оказавшись рядом с ним впервые после вчерашнего вечера, ощутив запах сандалового дерева и вновь окунувшись в воспоминания, от которых все утро старалась избавиться, Ярдли почувствовала одновременно и жар и холод.

— Хэлло, Саймон, — настороженно проговорила она.

— Привет, Ярдли.

— Спасибо, что принесли мне утром мои вещи.

— Прости, что я так рано разбудил всех вас.

Ярдли всмотрелась в красивое лицо. Вокруг его глаз залегли темные круги.

— Я должна вернуть вам пиджак. Если бы знала, что увижу вас здесь, непременно захватила бы его с собой.

— Ничего страшного. Я заберу его сегодня вечером, когда приеду к вам обедать.

Она замерла на месте, от удивления раскрыв рот. Опомнившись, повернулась, ища взглядом сестру. Но той рядом не оказалось. Селина, прихватив тележку с малышом, вновь куда-то исчезла. Расстроившись, Ярдли вновь обернулась к Саймону.

— Селина пригласила меня. Но без твоего согласия я, конечно, не приеду. Ты удивляешь меня, Ярдли. Я уже начинаю подумывать, что ты принадлежишь к тому типу женщин, которые вечно делают истории из пустяков. — Понизив голос, он наклонился к ней поближе. — Не можем же мы сделать вид, что прошлой ночью ничего не случилось, независимо от того, что мы обо всем этом думаем.

При упоминании о прошлой ночи, он устремил на нее взгляд своих темных глаз, будто стараясь внушить, что случившееся вчера имеет отношение к ним обоим. У Ярдли сжалось сердце, по телу ее пробежала волна жара при одном воспоминании о недавнем наслаждении, пережитом ими обоими в страстном соитии на дне песчаной ловушки. Проклятье, ее тело вновь желало его!

— Думаете, я поверю, будто случившееся вас тревожит?

— Ты слишком торопишься с догадками и предположениями, совсем как Джеррид. Тебе кажется, будто ты заранее знаешь все мои намерения, не так ли? Уверена, что я беру то, что мне захочется, и потом ухожу прочь? Я нахожу это весьма грустным. И сожалею, что доставил тебе столько беспокойства.

— Я не могу объяснить и оправдать то, что случилось вчера, — тихо проговорила она. — Этого не должно было быть.

Он взъерошил волосы, затем сложил руки на груди.

— Ты совершенно права. Этого не должно было быть. Но это было… Он заметил средних лет женщину в тренировочном костюме и теннисных туфлях и посторонился, чтобы пропустить ее с тележкой.

— Хотелось бы обсудить все это в спокойной обстановке. Я же не прошу тебя еще раз посетить со мной поле для гольфа. Мы увидимся в твоем доме, где тебе ничто не грозит, ведь рядом с тобой будет сестра, чье присутствие удержит меня от нежелательных поступков, которых ты с опаской от меня ждешь.

Ярдли рассердилась, лицо ее помрачнело. Хорошенькая, в самом деле, охранительница выйдет из Селины. Да та при первой же возможности с удовольствием запихнет их обоих в спальню. Ладно, пусть… Должна же она доказать ему и себе, что вчерашнее было случайным эпизодом и что она прекрасно сможет воздержаться в дальнейшем от подобных ошибок.

— Вы любите тушеное мясо?

Радостная улыбка Саймона проникла ей в самое сердце.

— Это мое любимое блюдо.

— В таком случае милости просим к четырем. В воскресенье мы обедаем рано.

— Прекрасно, Ярдли, увидимся позже.

В его тоне содержалось нечто вроде обещания, смысл которого ей хотелось бы игнорировать. Она смотрела ему вслед и, когда он скрылся с глаз, отправилась на поиски сестры, намереваясь устроить той хорошую взбучку.

— Как хочешь, но это чистое безумие, — сердито сказала Ярдли.

Она сидела в кухне и развлекала Кэйси, пока ее сестра умело разделывала мясо для тушения, шинковала латук и другую зелень для салата, затем чистила картофель и ставила его на плиту вариться. Селина не особо умело распоряжалась своей чековой книжкой, но что касается кухни, тут ее превзойти было трудно.

Селина искоса взглянула на Ярдли.

— Ты ведь знаешь, что говорят о способе, которым можно завоевать сердце мужчины…

— Брось! Я же говорила тебе, что у Саймона Блая нет сердца. Так что толку тешить его желудок?

— Ты в самом деле думаешь, что он появится здесь для того, чтобы вкусно поесть? Да ты вглядись хорошенько в его глаза, когда он будет смотреть на тебя. Поверь мне, он просто одурманен страстью… Знаешь, ты выглядишь просто ужасно.

— Ну, спасибо, — огорченно буркнула Ярдли.

С дождем пришло резкое похолодание, так что она натянула на себя черные вельветовые штаны в крупный рубчик и длинный темно-синий кашемировый свитер, подчеркивающий синеву ее глаз. Распущенные волосы свободно спадали на плечи и спину. Определенно, ничего вызывающего и способного напомнить о вчерашнем.

— Думаю, пора уже зажечь свет.

— Хорошая идея.

Унылая мгла непогоды снаружи создавала гнетущую атмосферу рано наступающих сумерек.

— Ладно, Селли, раз уж ты затеяла этот обед и возишься с ним целый день, я тебе скажу. Ты была права, нам с ним нужно поговорить. Меня и в самом деле пугает, что я слишком быстро почувствовала влечение к человеку, столь очевидно враждебному. Необходимо пресечь это, и жесткая правда — единственное, чем можно остудить и его, и собственные чувства.