Кристина Лестер - Замок из дождя

Конечно, имеет.

И сердце сразу успокоилось и перестало надсадно ныть, и стальная спица, проколовшая его еще в кафе, когда Джессика сказала, что выходит замуж, исчезла, будто ее и не было…

А Селин… Он просто никогда не узнал бы эти серые беспокойные глаза, не почувствовал вкуса вампирской улыбки на своих губах, не полюбил сырого осеннего тумана и ночной дороги… И не сошел бы с ума.

Филипп остановился посреди сквера и заплакал. Он плакал, как маленький мальчик, который потерялся в большой городской толпе, а мама никак не может его найти. Он хотел к маме. И к папе. Он хотел впервые за десять последних лет своей жизни спрятать лицо у них на груди, выплакаться и спросить совета. Но они были далеко. А Селин — рядом…

13

Она не спала. Она ждала его и беспокоилась. Филипп устало опустился на диван и без околичностей сообщил, что завтра они уезжают. Можно путешествовать, можно просто пожить в любом понравившемся месте. Селин никак не отреагировала на его заявление, она была чем-то озабочена. Привычно он попытался заняться с ней любовью, но в этот раз ни у кого ничего не получилось и процесс вызвал только раздражение и досаду. Перед глазами Филиппа стояла Джессика.

Он не понимал, что происходит. Он что, как этот самый… Филипп даже пощелкал пальцами в воздухе, пытаясь вспомнить очередной персонаж из прабабкиных сказок… он любит только то, чего у него нет? Джессика была ему не нужна, а как только собралась замуж, он сразу ее оценил и начал остро в ней нуждаться? Смешно.

— Чему ты смеешься, Фил?

Селин стояла перед ним, накинув на себя его рубаху. Рядом с его лицом было ее обнаженное тело. Тело, от которого он когда-то сходил с ума, от которого его рассудок закипал и терял всякие понятия о реальности. Филипп вспомнил другую рубашку, бледно-салатовую, которая висела у него в спальне в Дорфе, и как он каждую ночь смотрел на нее, представляя в ней Селин с ее острыми плечами и тощими коленками…

А теперь он сидит как дурак и не видит перед своим носом того, что раньше составляло смысл его жизни. Неужели Джессика права? Неужели это действительно было наваждение и больше ничего?

Он встал, нервно прошелся по комнате.

— Что с тобой, Фил? У тебя проблемы?

— Да, Селин, и давно.

— Расскажи мне.

— Я думаю, не стоит.

— А я думаю — стоит. Ты… не из-за меня случайно переживаешь?

Филипп непроизвольно заинтересовался:

— А если из-за тебя, тогда что?

— Ничего. Мне кажется, тебе хочется отдохнуть от меня.

Мгновенно в нем сработал инстинкт'. Подбежав к ней и сжав ее в объятиях, он зашептал:

— Нет-нет! Что ты, глупая! Я же пропаду, я же завяну без тебя. Нет, не вздумай снова уходить.

— Я не собиралась пока.

— Пока?

— Ну… все мы живые люди.

— То есть ты когда-нибудь уйдешь, как там, в Дорфе?

— Конечно, уйду. Почему нет? А если я кого-нибудь полюблю…

— Полюбишь? — Его изумлению не было предела. — Прости, но а как же я?

— Но я же не давала обет верности тебе на всю жизнь. Это нормально, Фил, любить сначала одного, потом другого. Мне ведь только восемнадцать.

— Но я так больше не могу! Мне хочется нормальной жизни.

— А я тебе ее не даю.

— Не даешь. С тобой я живу как на пороховой бочке.

— Я предупреждала, что со мной не соскучишься.

— Но я не знал, что будет настолько весело! Когда я иду домой из офиса, я не знаю, застану ли тебя. А если не застану, то я не знаю, когда ты придешь: глубокой ночью или глубоким утром! И так каждый день!

— При всем моем уважении, Фил, но сегодня именно ты пришел глубоким утром!

— А ты приходила по утрам каждый день!

— И ты устраивал мне допросы с пристрастием, а я, между прочим, не спрашиваю, где ты был!

— Ну и спроси! У меня нет секретов!

— Хорошо! Где ты был, Филипп?

Он вдруг очнулся. Какой идиот! Сейчас он не сможет солгать. Как ей сказать, что он был с другой женщиной? Перед глазами всплыло лицо Джессики, и странное, но очень сильное и приятное чувство затопило его сердце до самых краев.

— Я… был… это… Я просто гулял. Один.

— В самом деле? — Селин прищурилась, уперев руки в бока.

— Конечно! Джессика, перестань меня ревно…

— Как ты сказал?

— Я сказал…

Кровь бросилась ему в лицо. Он понял, что прокололся на все сто. Назвать Джессику Селин еще куда ни шло. Но наоборот — это выше всякой меры.

— Ты назвал меня Джессикой?!

— Селин, прости, вырвалось.

Она кивала:

— То есть вы были вместе!

— Это не то, что ты подумала, Джессика, я… Тьфу ты, вот черт! Селин! Селин, ты куда?!

Она судорожно одевалась, стараясь попасть ногами в узкие штанины джинсов и подпрыгивая на одной ноге.

— Теперь моя очередь прогуляться, Фил.

— Постой! Это просто недоразумение.

— Завтра… нет уже сегодня, я освобожу место рядом с тобой. Пусть она его займет. Ей было не противно спать с твоей тенью, а я этого делать не хочу. Я хочу или все — или ничего!

— Селин, но я люблю тебя. Именно тебя и больше никого. Разве тебе мало доказательств?

Она остановилась около двери.

— Хорошо, я верю тебе. Но это скоро пройдет, я чувствую. Я, как кошка, Фил, чутье меня никогда не подводит.

— Тогда в чем дело?

— Не знаю. Сеймур звал меня гулять вечером и…

Лицо Филиппа исказилось брезгливой гримасой:

— Сеймур? Этот червяк, которому я расквасил физиономию за тебя?! И ты — с ним!

— А что? Просто я хотела пройтись.

Филипп отступил от нее:

— Ты знаешь, что он обзывал тебя последними словами?

— Какими?

— Я не хочу их повторять.

— Я представляю. Мы с ним целовались, и, наверное, он подумал, что я девушка легкого поведения.

Филипп в ужасе смотрел на нее:

— Вы с ним… значит, он не наврал?

— Нет.

— Ты целовалась с Сеймуром практически у меня на глазах? Я дремал, а вы… Но Селин, это же просто чудовищно!

— А почему тебе с Джессикой можно спать, а мне даже нельзя поцеловаться с красивым парнем?

— Мне спать? Да я и пальцем к ней не притронулся с тех пор, как ты была рядом… А вы… на моих глазах!

— Да? А кто сбежал с теплохода прямо из ее постели — ко мне?

Филипп схватился за голову:

— Этот идиот наболтал тебе много лишнего!

— Он не идиот. Это ты идиот, раз думал, что я об этом никогда не узнаю. Ты все это время, Фил, жил с двумя женщинами со мной и с ней. Когда не было меня — ты целовался с ней, но думал обо мне. Теперь ты спишь со мной, а думаешь о ней. И попробуй доказать, что я не права!

— Ты не права!

— Ничего подобного. Я чувствую, Фил, она стала дорога тебе. Черт его знает, что там между вами произошло, но именно с сегодняшней ночи она стала тебе дорога. Это правда, это написано в твоих глазах!