Людмила Леонидова - Ночь с тобой

Вот это для меня новость, откуда у него моя фотография?

— А где же он сам?

— Была нелетная погода, застрял на прииске, но скоро вертолетом прилетит. Вас велено отвезти в гостиницу, а потом — куда пожелаете, он вас найдет сам, вот вам связь. — Парень протянул мне сотовый телефон.

— У меня есть, — стала отказываться я.

— Илья Михайлович сказал, что ваш может не принимать здесь, а он должен быть с вами в контакте.

Я забросила чемодан в гостиницу и назвала водителю адрес компании, в которую меня откомандировал Северцев.

Водитель посмотрел на меня как-то странно, сказал, что, мол, Илья Михайлович удивится, но я не поняла, о чем это он, потому что была вся в мыслях о неприятной беседе с хозяевами офиса «Строгановы и Ко». Никогда ни у кого не приходилось просить в долг. Я бы не смогла заниматься бизнесом. Кредиты, долги, большие деньги и прочее — это не мое. Нужно обладать определенным характером. Поэтому больших денег у меня нет и не будет!

В офисе меня очень приветливо встретила секретарь, пожилая женщина, сухощавая и строгая, как подобает в приличных учреждениях. Ее приемная сообщалась с двумя кабинетами. В одном из них дверь была приоткрыта. Она проводила меня туда. Я была приятно удивлена, когда навстречу мне вышла очаровательная молодая девушка с густыми каштановыми волосами, подстриженными как у Мирей Матье.

— Здравствуйте, меня зовут Ольга, я получила ваш факс, рады вас видеть!

«Обрадуешься, когда узнаешь, зачем я приехала», — занервничала я и, чтобы освоиться и успокоиться, стала рассматривать пустоватый, современный кабинет. Офисный шкаф, папки, в углу плодоносящее лимонное дерево (это в их-то краях, тоже мне Мичурины!), массивный стол, а на нем фотография мальчика и молодой женщины. Глаза ребенка мне показались очень знакомыми, не понятно почему. Я остановила на них взгляд.

— Это сын нашего шефа — Строганова Романа Михайловича, а это его жена, а я их пресс-секретарь. Менеджер по связям с общественностью, — выложила все сразу Ольга.

— Жена вместе с ним в бизнесе трудится? — услышав, что она «их секретарь», поинтересовалась я, потому что подумала: «С женщинами-бизнесменками, наверное, еще труднее договориться, чем с мужчинами».

— Нет, Роман Михайлович управляет тут в паре с младшим братом. Кабинет его брата напротив, вы не заметили, когда входили? Роман Михайлович поручил мне вами заняться до его приезда. — Девушка была само очарование. Она говорила не так, как все уральцы — окающе, а с чуть заметным западным акцентом.

Светлоглазая, среднего роста, с рыженькими бровями в цвет копне своих пышных волос, она была очень эмоциональна, ее бровки во время разговора взлетали высоко-высоко. Чувствовалось, что девчушка живая и веселая по характеру.

Пока я рассказывала ей о нашей газете, она поедала меня взглядом и, когда я остановилась, спросила с придыханием:

— А вы в Москве журналистику закончили?

— Да, — просто ответила я.

— Знаете, а я у вас в университете на сочинении провалилась.

— Не горюйте, попробуете еще раз, какие ваши годы.

— Что вы, я уже закончила, только не в Москве, а в Риге.

— А мне показалось, что вам лет восемнадцать!

— Все так говорят, а мне двадцать три. Мы с родителями из Прибалтики сюда приехали. Мы русские переселенцы. Нас никто не хотел принимать, а Строгановы приняли. Работу дали. Они знаете какую занятость в нашем регионе обеспечивают? А рабочие на приисках их просто боготворят. До них какие-то «братки» тут всем заправляли, себе в карман, а они о людях заботятся, столовую бесплатную построили, детдому помогают и вообще, они столько всего для города делают! Пойдемте, я вам покажу. Вы ведь приехали о них репортаж писать? Я вам все материалы дам.

В маленьком кабинете Ольги висело множество грамот о награждении компании за разные заслуги.

— О-го, — сказала я.

— Я их у себя повесила, потому что ни Роман Михайлович, ни его брат не хотят этим кичиться.

Я заметила: при слове «брат» Ольга вздыхает и делает такое лицо, что даже слепой ощутил бы ее отношение ко второму шефу.

— А брат Романа Михайловича тоже здесь с семьей проживает?

— Нет, — поспешно выпалила она, — он не женат. — При этом ее беленькое личико покраснело и стало одного цвета с волосами: — Он такой… такой.

Я залюбовалась девушкой. Она отличалась от барышень, стиль которых делал их похожими друг на друга. Мучающие себя диетами, худенькие, с плоскими голыми животами то в узких, то в широких брюках, на высоченных каблуках, они днем и ночью выглядели одинаково, наряжались, красились, причесывались. Пришитые по моде хвостики, кисточки, воланы, нарочито рваные подолы вечерних юбок, разрезанные до пупка, бросались а глаза, а на ум приходили слова Софьи Дормидонтовны: «Бриллианты положено надевать после двенадцати». Поговорка моей бабушки, не из высшего света, звучала попроще: «И в пир, и в мир, и побирать». Индивидуальность этой девушки проявлялась во всем — в галстуке, повязанном на белой блузке, рукава которой заканчивались манжетами и не закрывали пальцы рук, как это принято сейчас (но опять же, не на службе!). В юбке, не скрывающей и в меру полноватых бедер, и ножек с выраженными икрами под плотными черными колготами. Даже туфельки, вовсе не с длинными загнутыми носами, выглядели стильно и сочетались с общим нарядом! Яркая личность, с характером. Она предана своему делу, а главное, шефу, в которого влюблена. Мой журналистский глаз взял это на заметку.

— А когда они разработку приисков начинали, вы уже у них работали? — осторожно поинтересовалась я.

— Да, я два года с ними.

Она сказала не у них, а именно с ними!

— Значит, вы в курсе, что некий министр поддерживал их в Совмине?

— Конечно, он к нам сначала в командировку приезжал, планы, бизнес-проекты лично смотрел, у меня официальная копия письма-разрешения хранится.

Я замерла.

— Не может быть!

— Почему это не может быть? — обиделась Ольга. — Меня Илья Михайлович делопроизводству учил.

— А Илья Михайлович — это и есть брат Романа?

— Да, — сказала Ольга, — только у них фамилии разные и, заметив мое удивление, добавила без пояснений: — Семейные обстоятельства.

Что-то щелкнуло у меня в голове при имени Илья, знакомые глаза мальчика на фотографии в кабинете с кем-то ассоциировались, только мысль о копии украденного письма перебила все.

— Вы бы могли мне его отдать?

— Зачем? — логично поинтересовалась девушка.

Дальше нужно было бы вводить ее в курс дела.

— Я вам объясню, но для начала вы мне просто его покажите.