Патриция Хорст - Искушение

Патрик вышел в холл, где находился телефон, а когда он вернулся в столовую, ему не надо было произносить ни единого слова, чтобы Мэри поняла, что произойдет дальше.

— Бросаешься на помощь? — поинтересовалась она.

— Парень — астматик, Мэри. Ему действительно нужна помощь.

— Тогда, может быть, ему будет лучше в больнице?

Патрик уловил в ее голосе нотки раздражения, которых она не смогла скрыть, и нахмурился.

— Возможно, именно это я и порекомендую. В данный момент, однако, его мать пребывает в полной панике, и ей нужен кто-нибудь, кто бы обо всем позаботился.

— Ну что же, не смею задерживать тебя пустой болтовней, — ответила Мэри полным сарказма голосом, стыдясь в душе собственной бесчувственности, но не в силах отделаться от ощущения, что это очередная уловка со стороны Минны.

Какое-то время казалось, что Патрик хочет что-то объяснить ей, но потом он передумал и круто повернулся на каблуках.

— Мы поговорим, когда я вернусь, — решительно сказал он, и в следующую секунду входная дверь захлопнулась за ним.

Только что сваренный краб потерял для нее всякую привлекательность после этого заявления. Так что Мэри воспользовалась желанием Шанталь поговорить с Дороти наедине как предлогом для того, чтобы спрятаться в своей комнате.

— Я хочу посмотреть на те платья, о которых вы говорили, миссис Мэйн, — сказала она. — Может быть, мне действительно что-нибудь подойдет.

Она так увлеклась этим занятием, что совсем перестала посматривать на часы в ожидании Патрика. В шкафу висели такие чудесные наряды! Романтические, в стиле Эллы Фицджералд, с воздушными шарфами и широкополыми шляпами.

Мэри подумала и отвергла черное кружевное платье, отделанное бисером: оно подошло бы кому-нибудь постарше и пошире в плечах и бедрах. Зато она прямо-таки влюбилась в костюм из бирюзового крепа со шляпкой из той же чудесной ткани, но, к сожалению, на блузоне остались пятна, как будто он висел на проржавевших плечиках.

Уже решив, что ничего путного из затеи не получится, Мэри все-таки нашла, что хотела: это была воздушная мечта, а не платье, — из зеленого шифона на чехле из шелка цвета слоновой кости, с приспущенной талией, длинной юбкой и скромным вырезом на груди. Здесь же стояла и обувь в цвет платья — чудесные маленькие туфельки на высоких каблучках и с бантиками на подъеме. Они пришлись Мэри настолько впору, как будто шились специально для нее; точно так же подошло ей и платье.

Мэри забрала волосы в одну руку, крутанулась перед зеркалом и решила, что придет время — и она еще заставит эту Минну Стар побегать за ее деньги!

Однако стоило ей вспомнить Минну, настроение у нее тут же испортилось. С беспокойством взглянув на часы, она обнаружила, что уже почти одиннадцать. Патрик отсутствует уже три часа! Когда прошел еще час, она накинула на себя халат и прокралась вниз к телефону в холле.

Старушки уже давно закончили обсуждать свои проблемы и разошлись по спальням. Так что вряд ли кто-нибудь мог подслушать ее, когда она набирала номер больницы и просила соединить ее с отделением неотложной помощи.

— Да, — ответила ей сестра, когда их соединили, — Ален Стар поступил к нам сегодня вечером.

Мэри бросила вороватый взгляд через плечо, чувствуя невыносимое унижение, оттого что позволила себе пасть так низко.

— Ммм… Ну и как он?

— Прекрасно, — ответил ей безымянный голос. — Мы выписали его домой около девяти тридцати.

Слишком взволнованная, чтобы о чем-то думать, Мэри с грохотом бросила трубку на рычаг и внезапно почувствовала странные спазмы в желудке. Боясь только одного — что ее сейчас вырвет прямо на великолепный старинный восточный ковер Дороти, — она все-таки взглянула на часы. Минутная стрелка приближалась к полуночи. Что же так задержало Патрика?!

Зажав рукой рот, Мэри поспешно вскарабкалась по лестнице. Если это ревность проделывает с человеком подобные вещи, подумала она, бросаясь в свою спальню, то, может быть, легче перенести холеру…

К тошноте присоединилась страшная головная боль — в этот раз настоящая, а не придуманная. Скинув халат посредине комнаты, Мэри рухнула на кровать в надежде, что ее желудок успокоится. Но пятнадцатью минутами позже ей пришлось помчаться в ванную комнату и расстаться с только что съеденным ужином…

Патрик вернулся домой около двух часов ночи. Она это точно знала, потому что как раз в это время с трудом перетащила свое тело на кровать после бессчисленных свиданий с раковиной и заметила, как свет фар пробежал по ее окну.

Мэри не слышала, как он поднимался по лестнице: все перекрывал гул молотков, стучавших у нее в голове.

Часы на тумбочке показывали пятнадцать минут десятого, когда следующим утром ее разбудили лучи солнца, упавшие на постель. Прикрыв глаза рукой, Мэри осторожно села на кровати. Хотя головная боль еще и бродила где-то поблизости, желудок у нее был вроде бы в порядке и спокойно отреагировал, когда она поплелась в ванную, чтобы сполоснуть лицо холодной водой.

Но когда Мэри увидела в зеркале свое мертвенно-бледное отражение, силы опять оставили ее. Сейчас она выглядела не лучше выжатой половой тряпки!

Даже то небольшое усилие, которое потребовалось, чтобы выдавить пасту на зубную щетку, повергло Мэри в дрожь. Сейчас она продала бы свою бессмертную душу за чашку чая, но одна мысль о том, что надо будет проложить себе путь вниз по лестнице, делала эту затею не стоящей даже и раздумий.

Когда раздался стук в дверь, Мэри пришлось дважды откашляться, прежде чем что-либо ответить.

— Войдите, — с третьей попытки едва смогла она выговорить.

— Господи боже! — воскликнула Дороти, распахнув дверь и увидев Мэри, идущую ей навстречу неуверенной походкой. — Милая девочка, что с тобой случилось?!

Мэри пожала бы плечами, если бы это не потребовало от нее больших усилий, чем она могла себе позволить.

— Кажется, у меня грипп, — с трудом выдавила она из себя. — Или, может быть, я съела что-нибудь не то…

— Это крабы! — тут же решила Дороти. — Господи, где же Патрик, когда он так нужен?!

И она торопливо выбежала из комнаты, прежде чем Мэри смогла остановить ее.

Патрик вскоре появился, сохраняя на лице скептическое выражение.

— Ты заболела? — спросил он.

— Это, должно быть, крабы, Патрик, — ответила вместо нее Дороти. — Когда ты почувствовала себя плохо, дорогая?

— Вечером, — ответила Мэри, чувствуя, как комната начинает кружиться вокруг нее. — Если вы меня извините, я, пожалуй, лучше лягу.

Патрик холодным профессиональным жестом положил ей руку на лоб.