Элен Алекс - Другая жизнь

— Ну что ты, как я могу все бросить и отдыхать. Они тогда тут еще и не такое наснимают.

— Они и так тут наснимают только то, что сами захотят, и никто им не указ, а ты — тем более.

— Но я хотя бы должен быть в курсе того, что тут происходит.

— Но ведь тебя все это так расстраивает, тебе лучше немного отдохнуть.

— Если я буду сидеть дома, я совсем с ума сойду от неизвестности.

— Как знаешь, — пожала плечами Камилла.

Дедушка Ичи, не покладая рук, сам себе постоянно придумывал увлекательные проблемы и был неизмеримо счастлив от их великого и неразрешимого множества. Так пусть теперь сам с ними и разбирается.

На съемки фильма приехал Марк Роуз, это был прекрасный композитор всех времен и народов, от его музыки мог заплакать любой. Марк Роуз задумчиво ходил по особняку, саду и импровизированным съемочным площадкам и тревожно заглядывал людям в глаза.

— К печальным глазам главной героини подходит только флейта, — сказал он в конце концов.

— Как скажете, вам виднее, — сказали ему все.

Марк Роуз с интересом просмотрел отснятый материал.

— Да, да, — сказал он после просмотра, — ведущая партия — только флейта.

— А что вы можете сказать насчет просмотренного материала? — спросил Марка Роуза Джефф Дармер.

Он хотел услышать что-нибудь приятное.

— А в просмотренном материале я, например, ничего не понял, — признался Марк Роуз.

— Но как же тогда вы будете писать музыку к нашему фильму, если вы ничего не поняли? — удивился Джек Марлин.

— А музыку к вашему фильму я буду писать, следуя личному чутью, — открылся Марк Роуз.

— Вот точно так же, на ощупь, мы и снимаем наш фильм, — взаимно признался Марку Роузу Люк Беррер.

И все они пожелали друг другу удачи, пожали руки и разошлись.

Время неумолимо шло дальше, и в середине июля белокурый Алекс Мартин запретил Доре Мартин привозить еду на съемки и питался теперь вместе со всеми. Но Дора Мартин нигде не работала, делать дома ей было все равно нечего, и поэтому она никак не могла не приезжать на съемки.

Она стояла в общей толпе зрителей и с восторгом наблюдала за съемками. Отличалась толстая Дора Мартин от всех остальных обыкновенных зрителей тем, что это именно ее муж, Алекс Мартин, был тут такой белокурый, молодой, красивый, перспективный и талантливый.

В середине июля должна была сниматься кульминационная сцена фильма. И в этой сцене Даг Хауэр должен был нежно держать руки внучки по фильму в своих руках и говорить ей что-то, невероятно важное и трепетное.

Камилла должна была слушать его со слезами на глазах и кусать губы. Из правого глаза великолепного Дага Хауэра тоже должна была покатиться скупая мужская слеза.

Дедушка Ичи не разрешил знаменитому на весь мир Дагу Хауэру держать Камиллу за руки.

— Бог мой, но это уже слишком! — вскричал Эйб Робинсон.

Дедушка Ичи был непреклонен.

— Вы обещали выпутываться сами, вот сами и выпутывайтесь, — важно сказал дедушка Ичи.

И киностудии братьев Тернеров пришлось снимать эту сцену по отдельности. Отдельно печальный Даг Хауэр держал в своих руках руки неброской артистки и говорил трогательные речи, обращаясь в пустое пространство. Отдельно непрофессиональная Камилла кусала свои прекрасные губы.

Целых два дня после этого киностудия братьев Тернеров и вся съемочная группа не разговаривали с дедушкой Ичи.

17

В конце июля снималась еще одна сцена с Алексом Мартином и Камиллой. Главная героиня фильма должна была в который раз повздорить со своими неугомонными родственниками, резко выбежать из шикарного особняка, сесть в машину и на большой скорости выехать за ворота.

Родственники героини по фильму должны были сильно обеспокоиться. И эти обеспокоенные родственники, все ее горячие двоюродные братья, жених по фильму и безутешный дедушка тоже должны были броситься к своим машинам и поехать за ней вдогонку.

А вот найти, догнать и привезти домой главную героиню должен был их нерасторопный садовник, который тоже поехал за ними следом самым последним на своем старом, простеньком и недорогом автомобиле.

Полтора десятка машин выехало в одно прекрасное утро за ворота шикарного особняка. Тут были операторы, техники и актеры, которые представляли собой родственников главной героини. Тут были Эйб Робинсон, Даг Хауэр и Люк Беррер. Отдельная машина была у наблюдающих за своим фильмом со стороны Джеффа Дармера и Джека Марлина.

Тут были и настоящие родственники Камиллы, ее двоюродные братья Роландо и Цезаро, дедушка Ичи и даже ее настоящий жених, молодой Артуро. Всем им нужно было непременно посмотреть своими глазами на то, как будут развиваться дальше события этого необычного художественного фильма, на съемках которого им тут с таким трудом в первый и, может быть, в последний раз в жизни удается присутствовать.

На половине машин были закреплены специальные кинокамеры, а другая половина машин была вовсе ни при чем. Специальные кинокамеры под разными углами снимали машины, дорогу и то, что происходило вокруг.

По дороге в город все машины, нужные и ненужные, мешали друг другу и путались друг у друга на пути. А в городе все они вообще создали невероятный затор.

А еще в городе к делу подключились полицейские машины. И с ними Эйбу Робинсону приходилось объясняться по отдельности, показывать необходимые бумаги и разрешения на съемки. Потому что те полицейские машины, которые вообще-то должны были сопровождать и регулировать эту необычную процессию, и сами уже давным-давно затерялись в толпе.

То место, где Алекс Мартин должен был догнать Камиллу, было заранее ограждено специальным ограждением. И все настоящие родственники главной героини успели доехать туда первыми, столпились огромной толпой возле ограждения и во все глаза следили, чтоб белокурый Алекс Мартин не приближался к их Камилле на недозволенное расстояние.

Все родственники Камиллы нервно курили сигары, дымили прямо в кинокамеры, а иные из них постоянно попадали в кадр. И поэтому то место, когда главный герой молча подходил к машине главной героини, открывал дверцу ее машины и, предварительно посторонясь, ждал, когда она выйдет из своей машины, приходилось переснимать много раз.

Лицо Камиллы предварительно сбрызнули водой, и оно было как бы в слезах. Но этот неотесанный садовник не обратил на это никакого внимания.

Он молча открыл дверь своей машины, молча подождал, пока Камилла пересядет в его машину, и собрался молча везти ее домой. Дедушка Ичи стал громко требовать, чтобы он поехал обратно вместе с ними на заднем сиденье.