Маргарет Мюр - После дождя

Они говорили о всяких пустяках. Роберт вспоминал свои школьные и студенческие годы, рассказывая смешные истории, в которых довелось участвовать самому или которые приключились с его знакомыми.

Он вскоре почувствовал, как покой и уют прочно воцаряются в его душе. Давно уже не испытанное чувство. И вдруг понял, чего именно ему так остро не хватало все эти годы. Он жил постоянно в одном измерении - в мире бизнеса и бесконечно сменяемом калейдоскопе одних и тех же дел. Ему не хватало двухмерности, чтобы рядом был другой, параллельный мир, небольшой и спокойный, в котором можно было, как в крепости, скрываться от всех бед и проблем большого мира. И именно этот свой, домашний мир, его укрепление могли бы стать главным стимулом и моральным самооправданием его действий во внешнем пространстве. Ведь любому нормальному мужчине нужно иметь близких людей, ради которых стоит жить и работать. Конечно, в доме тоже будут свои проблемы, но совсем другие. У него огромный нерастраченный потенциал тепла, для которого нет места в бизнесе. И это тепло должно достаться тем, кого он любит. Он хочет и может приносить счастье, получая взамен такое же тепло и добро. Счастье взаимной любви и заботы.

И все это ассоциировалось для него с сидящей напротив женщиной. Золотоволосой женщиной в милой розовой кофточке. Сейчас она спрятала все свои колючки, была спокойной, доверчивой и домашней. И он понял, что если он не будет ее обижать, то ей никогда больше не придется «ощетиниваться» и говорить резким и неприятным тоном резкие и неприятные вещи.

Однако одновременно эти новые ощущения вызывали у Роберта определенную тревогу, в силу своей психологической необычности. Следовало спокойно, без постороннего воздействия, разобраться в том, что с ним происходит. Сделать выводы и принять разумные решения.

Поэтому после окончания трапезы, выждав для приличия некоторое время, он заторопился покинуть этот гостеприимный дом, пояснив, что, к сожалению, не волен располагать своим временем. Предстоит еще масса дел. Однако для полноты картины и размышлений нужна была еще кое-какая информация.

Прощаясь с Робертам, Грейс снова заглянула ему в глаза, и он понял, что если не сможет ответить на вопрос, светившийся в этих глазах, однозначно, то лучше ему больше не приходить в этот дом. Мистер Сазерлэнд крепко пожал ему руку, и Роберт подумал, что с удовольствием сыграет с этим пожилым джентльменом в бридж. Если ему представится такой случай...

Кристина проводила его до выхода из подъезда. Неожиданно, уже перед самим выходом, он сказал:

— Мне понравилась ваша мама. Мне очень жаль, что с ней произошло такое несчастье... Почему вы сразу не сказали мне, что у нее такие серьезные проблемы? Боялись, что я сделаю роковые для вас выводы?

— Я прекрасно знаю, что руководство не любит сотрудников, которые обременены больными родственниками, — резковато ответила Кристина.

— Значит, в ваших глазах я выглядел сущим монстром? — Он улыбнулся, пытаясь смягчить тон. — Эдакий кровожадный людоед, оборотень и вампир, сосущий кровь из беззащитных сотрудниц. Хорошенькое же у меня реноме на фирме. Должен официально заявить, что вы были не правы. Я не против того, чтобы в случае необходимости женщина потратила часть рабочего времени на уход за близкими.

— Однако когда я потратила полчаса рабочего времени, чтобы отдохнуть после ночи, проведенной у постели больной мамы, вы меня чуть не уволили, даже не попытавшись узнать, в чем дело. И Фриду чуть не уволили из-за оплошности, которую она допустила, потому что переживала из-за болезни ребенка. Разве не так? — с вызовом спросила Кристина.

— Но ведь не уволил же... — тихо ответил Роберт.

Его тон обезоружил ее. Она вздохнула и машинально облизнула губы, пересохшие от волнения, и это выглядело столь эротично, что его просто опалило неуемное желание поцеловать эти чувственные губы. Он даже не понял, как это произошло. Спонтанно, автоматически. Шагнул вперед, и руки оказались на ее плечах. Кристина недоуменно смотрела на него широко распахнутыми глазами. Потом, как бы догадавшись, подставила щеку для поцелуя. И напрасно, ибо этого ему было уже недостаточно. Ее лицо оказалось в его крепких ладонях, и уже через секунду она почувствовала, как соприкоснулись их губы, а его язык начал проникать в ее рот. Смело и решительно, без всяких предварительных слов и объяснений, чисто по-мужски, сметая все преграды и условности.

Это было как удар молнии, буквально парализовавший ее. У нее даже не возникло мысли о возможности сопротивления, о каком-то протесте. Внезапно пропал весь окружающий мир, и они остались только вдвоем. Он, она и их слившиеся губы. И волны тепла и света, обволакивающие ее тело. Сейчас он мог бы делать с ней все, что захочет. Но, по счастью, это затмение длилось недолго. И не по ее вине. Просто Роберт столь же неожиданно отстранился, шагнул назад, и она услышала всего три слова:

— До завтрашней встречи.

И затем он ушел, исчез, растворился, все так же без объяснений и извинений, оставив на губах сладкий привкус поцелуя и горечь какой-то незавершенности и даже обиды в душе.

Странно, никогда и ни с кем Кристина еще не целовалась. Все это произошло впервые, но показалось ей таким естественным, таким правильным и таким необходимым... Не может же быть, что он ушел навсегда?

9

Кристина никогда не любила понедельник. Но сегодня она обрадовалась ему, как близкому другу. Ведь он открывал трудовую неделю, неделю ежедневного общения с Робертом. Это была возможность видеть его, говорить с ним, ловить его заинтересованный взгляд, соприкасаться с ним руками во время совместной работы. И это был шанс укрепить их связь, пока такую эфемерную. Но даже если у нее есть только эта неделя... Что ж, она запомнит ее на всю жизнь.

Она пришла на работу на полчаса раньше обычного. Роберт появился через несколько минут после нее. Она ждала с нетерпением его прихода, ждала чего-то нового и необычного в их отношениях, с тревогой и надеждой. По разному представляла себе эту встречу, переживала накануне, думала, как он себя поведет и что ей делать, как самой вести себя в этой необычной для нее и весьма деликатной ситуации. Даже приготовила маленькую речь, на тот случай, если разговор примет слишком личный характер. Но все ее предположения не оправдались. Его появление произошло как-то буднично, как будто между ними ничего не происходило, как будто не было его вчерашнего визита домой и этого странного поцелуя на прощание. Она была даже несколько разочарована и расстроена.

Несколько мгновений он молча стоял, наблюдая за ее работой. Откуда ей было знать, что он любуется ею, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать свои эмоции. Любуется тем, как она движется. Как раскладывает почту и вскрывает конверты тонким серебряным ножичком. Точные, выверенные движения, ничего лишнего. Стройная, энергичная. Никакого кокетства. И вместе с тем легкий, едва уловимый флёр эротизма в каждом движении тела, как запах тонких, интимных духов, ощущаемый только при касании кожи губами. Нет бьющей в глаза сексуальности, но она незримо присутствует и постоянно дает о себе знать, ненавязчиво напоминая о себе.