Грейс Стоун - Голос сердца

— Потому что я… влюбился в тебя!

Одри боялась поверить собственным ушам. Господи, неужели?! Благодарю тебя! В горле ее встал комок, а сердце будто остановилось.

— Так что для меня то, что сейчас происходит… Это все очень серьезно… И поэтому мы должны остановиться… — Лицо Хэлла исказилось страданием, а Одри все никак не могла протолкнуть проклятый комок и заговорить.

Несколько секунд он неотрывно глядел в ее глаза, а потом его лицо стало жестким. Он попытался встать. Но не тут-то было: Одри мертвой хваткой вцепилась в его плечи, не желая отпускать от себя. Наконец к ней вернулся дар речи:

— Нет, Хэлл, стой! Прости, я ужасно растеряна… И даже напугана. Но не твоими словами, а тем… Тем, что я чувствую… Я никогда еще не любила, Хэлл, и поэтому мне немного страшно… Я ведь сама полюбила тебя! Причем с первого взгляда, едва лишь увидела…

— Невозможно… — прохрипел он, и из глаз Одри брызнули слезы.

— Еще как возможно! Иди сюда, Хэлл… Иди ко мне, любимый…

Со сдавленным стоном он вдруг сжал Одри в объятиях и стал покрывать частыми страстными поцелуями ее лицо, шею…

Футболка Одри полетела в угол комнаты. За ней последовала майка Хэлла…

А потом, примерно через час, они лежали, крепко прижавшись друг к другу разгоряченными телами.

— Я никогда еще не испытывала такого наслаждения, Хэлл! Это было волшебно… — Одри сладко потянулась и снова прижалась губами к горячим губам лежащего рядом с ней сильного мужчины. Сейчас ее ничто не волновало, кроме близости Хэлла. Его, похоже, тоже. — Со мной такого никогда не было, даже немного страшно, — шепотом призналась она.

Хэлл нежно улыбнулся.

— Погоди, вот я немного отдохну, и мы продолжим… — многообещающе заявил он, и по телу Одри в который уже раз прокатилась горячая волна желания.

А под утро, когда она, вконец обессиленная от его ласк, засыпала со счастливой улыбкой на устах, Хэлл прошептал ей на ушко:

— …Я ждал тебя всю мою жизнь, моя радость… Я люблю тебя. Одри. Ты — моя!

Глава 16

Одри проснулась с чувством, что жизнь прекрасна. «Наверное, это отголоски приятного сновидения», — подумала она, отказываясь открывать глаза и возвращаться к реальности. Но звук громыхающей посуды заставил ее окончательно проснуться и вспомнить все, что произошло этой волшебной ночью. С этого дня для нее начинается новая жизнь, ведь теперь у нее есть Хэлл! И тут же, словно материализуясь из ее счастливых мыслей, Хэлл возник на пороге спальни. Глаза его сияли.

— Привет, — робко поздоровалась Одри.

— Глазам своим не верю! — рассмеялся он. — Неужели этот ангелочек и неистовая ночная валькирия одно и то же лицо?

— Перестань, ты меня смущаешь! — Она схватила подушку и швырнула в Хэлла.

— Неужели? — усмехнулся он и мгновенно оказался рядом. Вместо того чтобы наброситься на нее с неистовыми поцелуями, он стал целовать ее кротко и целомудренно.

— Неужели вчерашний неистовый демон-искуситель и этот святоша — одно и то же лицо?! — подражая ему, воскликнула Одри.

Хэлл расхохотался и подарил ей поцелуй, о котором она мечтала.

— Завтрак почти готов, мой ангел, — сообщил он и, к разочарованию Одри, выскользнул из ее объятий и снова исчез на кухне.

— Я этого так не оставлю… — прошептала девушка и, завернувшись в простыню, направилась вслед за Хэллом.

Появившись в кухне, она обнаружила, что он успел повязать фартук и теперь колдовал у плиты. Одри приблизилась к любимому мужчине и встала сзади, наблюдая через плечо за его ловкими действиями. Верхние пуговички его трикотажной рубашки были расстегнуты, и Одри, не удержавшись, протянула руки и расстегнула еще одну, в середине, а затем запустила руку внутрь, поглаживая гладкую кожу.

— Ты не только искусный любовник, но и чудесный кулинар, — промурлыкала она. — У тебя так все здорово получается.

— Одри, ты должна остановиться… — хрипло прошептал, а его дыхание вмиг участилось.

— Почему? Я не хочу останавливаться. Да и не могу…

— Одри, мой самоконтроль имеет свои границы… А плита очень горячая и на ней наш завтрак!

— Завтрак? Завтрак подождет… — прошептала она. — Гораздо важнее завтрака другие вещи… Надеюсь, ты понимаешь какие… Ты разбудил во мне такие чувства, о которых я даже и не подозревала, что они во мне живут. — Одри прижалась щекой к его обнаженной спине.

Он невольно застонал от пробудившегося желания.

— Ну хорошо, — почти прохрипел он, оборачиваясь. — К черту завтрак! Вернемся в спальню. Мы уже так давно не были вместе…

Одри тихонько пискнула и захохотала.

— Тебе смешно?

— Я ужасно боюсь щекотки.

— Жаль, что я не знал этого вчера…

— Хэлл, будь благоразумным, наш завтрак сейчас сгорит! — Теперь уже она сама, хохоча, взывала к его здравому смыслу.

— Чертовка! — пробормотал он, очень вовремя поворачиваясь к плите. — Наш завтрак едва не погиб! Кажется, бекон слегка подгорел…

После завтрака, получив заверения, что Одри справится с посудой, он с огромным сожалением стал собираться.

— Никуда не выходи, — давал он ей суровые наставления. — Жди меня, я скоро вернусь.

Он отдавал ей приказы почти как деспотичный супруг, и Одри это жутко веселило.

— Надеюсь, ты не собираешься держать меня взаперти вечно и откармливать, как рождественского гуся?

— Нет, конечно, ты и сейчас в теле.

— В теле? — возмутилась она.

— Ты как раз то, что мне нужно, мисс Одри, — уверил он девушку, и она тут же растаяла.

— Но мне все-таки придется ненадолго отсюда выйти, — вспомнив о своем затруднительном положении, строптиво заявила она.

— Зачем?

— Мне это кажется, или ты в самом деле ведешь себя как тиран?

— Я веду себя как твой телохранитель, — напомнил он, а потом все же не сдержался и добавил: — И тебе еще только предстоит узнать, каким я могу быть тираном.

— Жду не дождусь этого, — со смехом сообщила ему Одри. — Но, Господин Тиран, мне нужно взять кое-что из своих личных вещей. Я даже не пойду к себе домой — просто заскочу к Дженнифер и заберу свою сумку, Я быстро — одна нога здесь, другая там.

— Ну хорошо, — после некоторых колебаний сказал он. — Только когда соберешься — сообщи мне.

— Обязательно!

Когда Хэлл ушел, несколько раз напоследок заверив, что он вернется «очень, очень и очень скоро», Одри перемыла посуду, прибралась на кухне и в спальне и принялась готовиться к вылазке. Девушку беспокоила тревога, вновь охватившая душу едва Хэлл покинул ее. Если бы не скудность ее гардероба и отсутствие некоторых очень нужных вещей, она бы не рискнула вылезать из этого уютного гнездышка до полного окончания расследования.