Элен Милдред - Место, где прячется солнце

— К кому? К этой толстушке, с которой ты пришел? Ха-ха-ха. — Потом, изобразив очаровательную невинность, добавила, намекая на его недавнее поведение у нее в гостях: — Значит, ты, когда ревнуешь, начинаешь грубить?

Он расхохотался, впрочем, как показалось Сэнди, немного принужденно.

— Я тебя обожаю, крошка. — Встал и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. — Приятно было поговорить. — И ушел к себе за столик, ждать свою пышногрудую спутницу.

А Сэнди осталась сидеть как оплеванная. Вроде бы ничего обидного не сказал, но его снисходительный тон, и небрежный поцелуй, и эта «крошка» на прощание, будто она какая-то дешевка…

Сэнди подозвала официанта и заказала еще бокал мартини.

А на следующее утро, проснувшись с головной болью, выпила две таблетки аспирина и решила, забрав машину, отправиться к родителям. У нее остались два неиспользованных дня отпуска. Самое время напомнить об этом Ричарду. У Арни начались каникулы, и он уехал с друзьями в лагерь в Испанию. Бен занят своей работой и Иден. А ей нужно отвлечься от всего, ни о чем не думать, окунуться в милый провинциальный уют, заняться чем-нибудь простым и понятным: помочь маме разобрать чердак, например. Тем более что она сейчас одна дома, папа тоже уехал на пару недель — в Эдинбург, навестить свою сестру.

Сэнди медленно ехала по улочкам родного городка, может быть, впервые в жизни обратив внимание на то, как они живописны, как ухожен каждый дом, каждый сад, каждый кустик и как легко здесь дышится. Почему она не замечала этого раньше?

Припарковавшись у родительского дома, вышла из машины, нажала на пульт дистанционного управления — коротко взвизгнув, щелкнули замки — и направилась к входу. И в этот момент увидела, что с противоположной стороны улицы движется внушительный «бентли». Подъехал, остановился, вышел шофер в униформе. Сэнди усмехнулась: почти дежавю. Водитель подошел к задней дверце, открыл, и оттуда появилась Элизабет Гилмор собственной персоной.

Что-то в последнее время семейка Гилмор стала ее слишком напрягать.

Элизабет увидела Сэнди и остановилась — прямо сцена из немого кино. С минуту они молча смотрели друг на друга. И тут раздался голос Сильви:

— Дочка, ты что это приехала неожиданно, без предупреждения?

Этот возглас словно вывел Элизабет из оцепенения.

— Дочка? Ах да… Сэнди — это ведь сокращение от Александры. Но почему… — Она недоуменно осмотрела Сэнди с головы до ног.

— Все просто, — устало сказала Сэнди-Алекса-Александра. — Я сделала пластическую операцию после аварии несколько лет назад.

— Действительно, как все просто, — задумчиво протянула Элизабет.

— Давайте пройдем в дом, — предложила Сильви. — Продолжим общение за чашкой чая. По-моему, вам есть о чем поговорить.

Сэнди пожала плечами. Она-то считала, что тема исчерпана и обсуждать больше нечего. Но не выгонять же миссис Гилмор.

Пока Сильви готовила чай, Элизабет, расположившись в кресле у журнального столика, закурила. Разрешения она не спросила, что Сэнди почему-то не удивило. Впрочем, ей это было безразлично. Она молча придвинула гостье пепельницу.

— Сэнди… — начала Элизабет. Видно было, что ей нелегко говорить. — Не знаю, с чего начать. Наверное, стоит начать с главного. Да! — И леди глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то важное. — Я очень виновата перед вами — перед тобой и Марком. Тогда, пятнадцать лет назад, я была… не совсем честна с тобой. Марк и Эмили действительно собирались пожениться. Для обеих семей это был вопрос решенный. Но перед самой помолвкой Марк взбунтовался. Из-за тебя. Тогда я отправила его в Лондон, к отцу. Но и ему он категорически заявил, что не намерен жениться на Эмили. А пока Марк был в отъезде, я постаралась убедить тебя и твоих родителей в том, что тебе нужно забыть о моем внуке.

Сэнди слушала, не в силах отвести взгляд от тонких пальцев Элизабет, сжимающих сигарету.

— И что?.. Они не поженились?

— Нет. Эмили через полгода выгодно вышла замуж, а Марк с тех пор один.

— Вот как? — Сэнди все смотрела, как пальцы Элизабет мнут сигарету. — Но почему же он не приехал ко мне, почему не позвонил? Почему, в конце концов, не рассказал обо всем?

— Марк — настоящий мужчина. — В голосе миссис Гилмор зазвучала гордость. — Он хотел решить проблему сам. И он решил ее. Но на обратном пути из Лондона он очень торопился, Марк попал в аварию. Два месяца в больнице. Мы надеялись, за это время он одумается.

Сильви стояла, прислонившись к дверному косяку, и слушала, побледнев.

— Алекса, — сказала она тихо. — Он приезжал. Ты только что уехала в Лондон. Мы не стали тебе говорить.

У Сэнди появилось странное чувство: казалось, ее заполняет пустота. Конечно, такого не может быть, ведь пустота — это пустота, то есть ничего. Тем не менее она ощущала, как пустота разливается по ней: бежит вместо крови по венам, стучит вместо сердца, шумит в ушах, обволакивает мозг. Не спрашивая разрешения, Сэнди вытащила сигарету из пачки Элизабет, щелкнула ее же зажигалкой и глубоко затянулась. Вообще-то она курила крайне редко, только если случалось что-то из ряда вон выходящее. Это «что-то» обычно случалось на работе, поэтому никто из родных никогда не видел ее с сигаретой. Однако Сильви ничего не сказала, лишь бросила на дочь короткий удивленный взгляд.

— А почему вдруг вы решили мне об этом рассказать? — спросила наконец Сэнди. — Через столько лет?

Элизабет встала и заходила по комнате.

— Потому, что Марк тебя любит. Не знаю, тебя — Сэнди, или тебя — Алексу, или Алексу в Сэнди… Впрочем, не важно, раз ты — это она. И хорошо, что так. А то у него, по-моему, началось раздвоение личности… А я… мне уже много лет, и я хочу успеть исправить свои ошибки. Я хочу, чтобы он был счастлив. Чтобы вы были счастливы. — Ее взгляд упал на портрет на стене, она подошла и, прищурившись, всмотрелась в изображение: Сэнди, Бен и Арни. Они сфотографировались прошлым летом — специально по просьбе родителей. — Сэнди, это твой сын? — спросила она, не отводя взгляда от фото.

— Да, мой сын.

— Но… он ведь… он ведь очень похож на Марка, — неуверенно произнесла Элизабет.

Сэнди молчала.

— А на кого же еще ему быть похожим? — спросила Сильви.

— Боже мой! — Элизабет прижала руки к щекам и все повторяла, как заклинание: — Боже мой! Боже мой! Боже…

А по ее лицу — надменному, всегда невозмутимому лицу британской аристократки в седьмом поколении — текли слезы.

Элизабет давно уехала, а Алекса никак не могла прийти в себя после ее откровений. Она ведь долго не верила, что Марк ее бросил, что он мог так поступить с ней. В глубине души надеялась, что он найдет ее, заберет к себе и больше не отпустит. Она надеялась на это даже тогда, когда уже родился Арни. И только увидев обручальное кольцо на руке Эмили, перестала верить и надеяться. Смирилась. Поняла, что у них не будет общего, одного на двоих будущего. Собрав в кулак всю свою волю, начала учиться жить без Марка, отправив ненужные воспоминания в дальние уголки сознания. И научилась. Она была уверена, что научилась.