Дина Аллен - Мужчины, деньги и любовь

Алвеш толкнул ее вниз, на подушки, словно бог, требуя полного подчинения. Его движения становились жестче и быстрее. Он входил в нее все глубже. Напряжение внутри нее нарастало. Она чуть не задохнулась, когда наслаждение стало нестерпимым.

…Лежа в его объятиях, прижавшись к его плечу, Кэрол чувствовала такую острую нежность, которая была похожа на боль.

— Даже не снял до конца одежду, — заметил он. — А я, между прочим, планировал романтический ужин с шампанским.

Кэрол сморщила нос.

— Ну, это так предсказуемо.

— Жизнь становится не оченьто предсказуема, когда имеешь дело с тобой, — сказал он, лениво поднимаясь.

Слишком поздно она поняла значение паузы, которая возникла в разгар их страсти: он надевал презерватив.

Кэрол коснулась своей груди и снова ощутила легкую боль, которую раньше не испытывала. И напряглась, вспомнив, как одна из подруг, будучи беременной, рассказывала точно о таком же ощущении.

Нет, это невозможно. Она решительно прогнала эту мысль из своего сознания.

Сильные руки опять заключили ее в объятия.

— Почему ты такая серьезная?

— Я… серьезная?

Кэрол заставила себя улыбнуться, но холодный страх заполз в душу.

— Просто я далеко отсюда.

— А я хочу, чтобы ты была здесь, — произнес он и, усадив ее к себе на колени, принялся снимать остатки одежды.

— Я сама могу раздеться. — Кэрол вдруг покраснела.

— Нет.

— Обращаешься со мной, как с куклой!

— Глупая, это лишь возможность еще раз коснуться твоего тела. И я всегда буду искать такие возможности.

Она снова обвила его шею руками и крепко прижалась. Голова кружилась от счастья.

— Тебе не надо ничего искать, — прошептала она.

— Завтра придет так быстро… Токио… Впервые в жизни я пошлю вместо себя помощника.

Их губы в очередной раз встретились в безумном поцелуе. И еще не скоро они вместе отправились в душ.

9

— Это принадлежит моей сестре, тебе должно подойти.

Кэрол улыбнулась.

— Но я могу надеть свои джинсы.

— Нет, в этом тебе будет удобнее. Джинсы слишком тесны, пояснил Алвеш.

— Хочешь, чтобы я произвела хорошее впечатление на твоих лошадей? — усмехнулась Кэрол.

— Просто собираюсь научить тебя ездить верхом.

Конечно же, это в его стиле — даже не спросить, умеет ли она обращаться с лошадьми.

Но хорошо, что он хочет научить ее тому, что любит сам. Послушно облачившись в костюм для верховой езды, она наблюдала за Алвешем. Как быстро, как удивительно быстро пролетели два дня. Они просочились, словно песок сквозь пальцы.

В тот первый вечер они так и не спустились поужинать, а пробрались на кухню уже на рассвете, как голодные подростки, готовые смести со стола все. На следующее утро Кэрол настояла на том, чтобы поехать в Бостон и посмотреть, как Гарри пережил исчезновение ее вещей. Картины она решила оставить у Эванса, чтобы не создавать ненужных хлопот и не провоцировать лишних сплетен. Алвеш уже подготовил в своем особняке для нее мастерскую, которая была великолепно освещена, просто настоящая мечта художника. А для вдохновения прекрасно подходили само поместье и его великолепные пейзажи.

Кэрол виновато понурилась, когда увидела реакцию Гарри на свой отъезд. Он выглядел совершенно несчастным и жалким.

— Если он так заботится о тебе, значит, хочет жениться.

Кэрол прикусила губу и не стала спорить.

Только время покажет, собирается ли Алвеш это сделать…

— Подойди ближе. Не бойся. Лошади чувствуют страх и от этого нервничают.

— Думаешь, я боюсь?

— А почему же ты так далеко стоишь?

Алвеш помог ей взобраться на лошадь и показал, как управляться с поводьями.

— Шейла — молодая и резвая кобыла, но не волнуйся, я рядом, все будет хорошо… Я же сказал, что сегодня не буду ездить, — удивился Алвеш, увидев, как грум выводит из конюшни серого жеребца.

А я сказала ему, что будешь, усмехнулась про себя Кэрол. Пришпорив лошадь, она пустила ее легкой рысью.

На полпути к конюшне Алвеш обернулся.

— Кэрол! — позвал он.

— Встретимся вот там! — крикнула она ему через плечо и махнула рукой.

Шейла шла великолепной рысью. Ветер трепал длинные волосы Кэрол, а она представляла себе, какой взрыв удивления вызовет у Алвеша ее умение ездить верхом. Ну ничего, в следующий раз он сначала спросит, умеет ли она чтото делать, а уж потом примется учить. Шейла подскакала к изгороди и легко перелетела через нее. Алвеш, всетаки оседлавший своего коня, стремительно догонял.

— Извини, никак не могла остановиться. Кэрол повернулась в седле и улыбнулась, как только он поравнялся с ней.

Но улыбка тут же исчезла с лица, когда Алвеш крепко сжал ее руку.

— Никогда больше не делай этого!

— О чем ты?

— Только идиот может перескакивать через подобные заграждения в таком темпе!

— Извини, что заставила тебя волноваться.

— Где ты так научилась ездить верхом?

Она спрыгнула с лошади в зеленую траву, подставляя лицо яркому солнцу.

— У Ребекки были друзья, которые держали лошадей, мы иногда у них останавливались. Я обожала лошадей. К тому же у деда была конюшня.

— Конюшня?

— Да. И скучные уроки верховой езды.

Кэрол села, обхватив руками колени, и задумчиво поглядела вдаль.

— Все пошло прахом, когда мне исполнилось девятнадцать. Дед сломал бедро, в это время я была в школе. Он мог бы попросить меня вернуться домой, но не сделал этого. Когда я узнала, что происходит, банк уже припер его к стенке.

— Но ты, наверное, пыталась чтото сделать?

— Да, но все напрасно. Пришлось расстаться с лошадьми, и дед не перенес этого, сдался. Все было продано, оставался только дом для престарелых. Это убило его.

— Почему ты во всем винишь себя?

Кэрол напряглась. Сейчас ей предстояло сказать то, о чем раньше она только думала про себя.

— Я могла не допустить этого.

— Как же?

— Могла бы вести хозяйство до тех пор, пока он не встанет на ноги.

— Но он, очевидно, не хотел, чтобы ты бросала школу, к тому же у тебя не было опыта.

Зачем себя винить, ведь ты тоже осталась без дома.

— Цезарь, — сказала Кэрол. — Маленький старый шотландский пони. Его звали Цезарь. Больше всего я переживала изза того, что продали его. Глупо, наверное. Он тогда уже не подходил мне, годился только для детей.

Алвеш обнял ее.

— Господи, как я испугался, увидев, что ты несешься на изгородь.

Дыхание коснулось ее волос, знакомый запах обволакивал.