Сьюзен Мейер - Мало сказать – «люблю»

— Райан, раз ты считаешь, что нам лучше расстаться, то так и скажи. Я пойму.

— У меня и в мыслях такого не было!

— Райан, не бойся, скажи, ты имеешь на это полное право. Там, в горах, я наобещать наобещала, но так ничего и не выполнила.

— Я подумал то же самое, — признался он.

Она закрыла глаза.

— Знаешь, по-моему, после суда нам не стоит больше встречаться.

Райан не проронил ни слова. Молчала и Мэделин. Только шелест листьев от легкого дуновенья ветерка да шорохи в траве нарушали тишину на редкость теплого вечера.

Скрипнули и накренились качели, и Мэделин поняла, что Райан поднялся.

— Что ж, раз тебе лучше одной, я, пожалуй, пойду, — сказал он, направляясь к двери. — На суде тебя будет сопровождать другой полицейский, раз ты так уверовала в свою безопасность. Так что мы больше не увидимся.

Мэделин не ожидала, что он может быть таким жестоким. Она была настолько потрясена, что у нее перехватало дыхание. Застыв, она не отрываясь смотрела ему вслед. В дверях он остановился и, обернувшись, сказал:

— Длинными темными ночами вряд ли тебя согреют мысли о твоем концерне.

Она посмотрела на него умоляющим взглядом:

— Я не могу отказаться от всего, что у меня есть, только потому, что тебе померещилась опасность.

— Вот и поступай как знаешь, — сказал он и скрылся за дверью.

Очевидно, навсегда.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Весь следующий день Мэделин провела на ранчо, но Райан будто в воду канул. Она не удивилась, когда узнала, что он ночевал в летнем доме для работников ранчо. Не удивилась и когда за ней пришла полицейская машина с новым полицейским, чтобы сопровождать ее в суд. Совершенно растерянная, она стояла у машины, не в силах собраться с мыслями.

— Лейси останется у нас. Как только Джессика даст нам знать, мы тут же привезем малышку, — сказал Ангус, открывая дверцу машины перед Мэделин. Рядом стоял Кейл с Лейси, безмятежно ворковавшей у него на руках. — Думай только о себе, Мэделин. Ты можешь рассчитывать на нашу помощь и поддержку. Звони, и мы выполним любую твою просьбу, — добавил Ангус.

В каждом слове Ангуса сквозила тревога. Было видно, что предстоящее судебное заседание вызывает у него серьезные опасения, Кейл, как заметила Мэделин, тоже был очень взволнован. Да и Грейс, уезжая вчера от Ангуса, выглядела озабоченной. Зато Райан был верен себе — он не только доверил ее жизнь совершенно незнакомому человеку, но даже не вышел попрощаться. Было горько и обидно. Мэделин не могла и представить себе, что его полное безразличие так больно ударит по ее самолюбию.

Но она бессильна что-либо сделать — ни с его переменчивым настроением, ни с его поверхностным к ней отношением. Стоя под ласковыми лучами утреннего солнца, она собрала все свое мужество и смело взглянула правде в глаза — Райан не любит ее, она ему совершенно безразлична. Таково истинное положение дел, и она должна определиться, как быть дальше.

— Спасибо, Ангус, — сказала она с улыбкой. — Джессика обязательно вам позвонит.

Ангус захлопнул за ней дверцу машины. Кейл взял ручку Лейси в свою и помахал ею маме на прощанье. Мэделин послала дочери воздушный поцелуй, и машина тронулась.

Райан прав, размышляла Мэделин, она жить не может без работы. В ней главный смысл ее жизни. Она представила себе детей, их беззаботный смех, весь земной шар, превращаемый и ее стараниями в самое прекрасное место во Вселенной. Вот ее подлинное призвание, думала она.

Погруженная в свои мысли, она и не заметила, как из-за придорожных кустов на дорогу выехал «бронко» Райана и, держась на расстоянии примерно в четверть мили, последовал за ними. Он не собирался догонять Мэделин, напротив, старался остаться незамеченным.

Все, что он наговорил ей вчера, было сказано сгоряча.

И не важно, как сложатся их отношения, он по-прежнему считал своим долгом защищать Мэделин, поскольку был глубоко убежден, что ее жизнь все еще в опасности.

Он следовал за Мэделин до самого гаража, расположенного под зданием суда. Затем, проводя ее взглядом до лифта, помчался по лестнице на тот этаж, где в своем кабинете Джессика уже ждала свидетельницу.

Только после того, как он увидел, что Мэделин вошла в кабинет окружного прокурора, Райан облегченно вздохнул и позволил себе немного расслабиться. Его миссия закончена. Он больше никогда не увидится с Мэделин Дилейни.

Казалось бы, конец волнениям, теперь можно вздохнуть с облегчением.

Если говорить честно, так оно и было. Охранять кого бы то ни было всегда нелегко. Охранять же широко известную личность, вроде Мэделин, тяжелее вдвойне. Радоваться надо, что такое трудное задание выполнено с честью.

Отчего же так тяжело на сердце?

Едва Мэделин и сопровождавший ее Бенсон вошли в кабинет, из-за письменного стола, послужившего не одному поколению прокуроров, стремительно поднялась Джессика.

— Доброе утро, — приветливо сказала она, пожимая руку Мэделин. — Джим, вы свободны.

Джим Бенсон тут же, не задумываясь, выполнил приказ. Как только он ушел, Мэделин бросилась к Джессике:

— Что случилось? Я же чувствую, что-то произошло!..

— Случилось нечто невероятное, — сказала Джессика, подведя подругу к стулу перед письменным столом. — Твоя банда взломщиков изменила прежние показания.

— Что? — растерянно спросила Мэделин. — Против кого?

— Оказывается, это просто мелкая сошка, работавшая на очень важную птицу. Мои сотрудники трудились по тридцать шесть часов без передышки, в результате чего все показания взломщиков подтвердились.

— Да ты шутишь!

— Нет, не шучу, — улыбнулась Джессика. — Надобность в твоих свидетельских показаниях полностью отпала, и ты можешь спокойно идти домой.

— Домой?! — недоуменно повторила Мэделин.

Джессика рассмеялась.

— Ну да, домой. Я позвоню тебе вечером и все расскажу. Теперь у меня есть важные сведения по этому делу.

Мэделин нерешительно встала. Такой поворот событий выбил ее из колеи. Джессика погрузилась в изучение документов, лежавших у нее на столе. Сообразив, что подруге не до нее, Мэделин вышла из кабинета. Целиком сосредоточившись на своих мыслях, она и не заметила, как оказалась в просторном вестибюле. Посетители и служащие сновали вверх-вниз по лестницам, и Мэделин вдруг остро ощутила всю отчужденность и холодность этого казенного учреждения. Ее охватило тоскливое чувство одиночества. Полное, безраздельное, безысходное. Впервые в жизни.

Работа давала Мэделин не только чувство творческого удовлетворения, но и уверенность в завтрашнем дне. Стоило ей вспомнить о своем офисе, куда ее должен был отвезти сотрудник Джессики, как у нее потеплело на душе. Ей сейчас очень одиноко, но вины за собой она не чувствует. Она просила Райана войти в ее положение, но он упрямо стоял на своем. Требовал того, что противоречит ее жизненным принципам.