Джессика Стил - Командировка в Копенгаген

— Куда? — спросила она. Его взгляд интриговал ее.

— Моя дорогая Эдни, — протянул он, — если я лягу… вы… ляжете со мной.

Онемев, она молча смотрела на него. Голова отказывалась соображать.

— Нет! — выдохнула она. У нее все перевернулось внутри, сердце колотилось, глаза стали круглыми, как блюдца.

— Да! — уверил он ее и, шагнув к ней, крепко схватил за запястье. — Пойдем, — сказал он, а когда она упрямо осталась стоять на месте, добавил: — Возьмите с собой бумаги, вы будете читать их мне, а я закрою глаза.

— Вы… — начала она, но вдруг совершенно успокоилась: он играл с ней! Ладно, возможно, она переусердствовала, пригрозив позвонить его матери. Но это, по крайней мере, дало желаемый результат. — Вы… — Легкое сомнение вдруг закралось ей в душу.

Тут Сэвилл улыбнулся.

— Да успокойтесь, Эдни, — мягко сказал он. — Чтобы выполнить свое обещание, я лягу сверху на одеяло, а вы сядете на стул и мне почитаете.

Это ее устраивало. Начав собирать бумаги, Эдни почувствовала, что удовлетворена достигнутым результатом.

Она все еще испытывала это чувство, когда спустя какое-то время писала не покладая рук, а Сэвилл все диктовал ей и диктовал. Еще два документа — и все будет готово.

Эдни начала читать ему первый из них, и ей стало тоскливо от предстоящего расставания. Может быть, оттянуть время, заварив ему еще чай? Может быть, попозже она приготовит ему что-нибудь поесть.

Неожиданная реплика Сэвилла в тот момент, когда она сделала паузу после абзаца, заставила ее остановиться и внимательно посмотреть на него.

— У вас очень нежный голос, Эдни, — сделал он ей комплимент.

Его глаза были закрыты. Был тому виной свет или он на самом деле бледнее, чем обычно? Эдни старалась не волноваться.

— Спасибо, — вежливо ответила она, пытаясь оценить его состояние и продолжая читать, но теперь медленнее.

Дойдя до конца страницы, она взглянула на Сэвилла. Он не реагировал. Она молча вглядывалась в него. Его глаза по-прежнему были закрыты, он ровно дышал.

Может быть, он засыпал? Может быть, уже уснул? Нормальный сон только пойдет ему на пользу, решила она. Эдни молча с минуту смотрела на него. Он спал.

День был теплый, но, тревожась, не замерзнет ли Сэвилл, Эдни обвела глазами комнату в поисках какого-нибудь легкого покрывала.

Ничего подходящего не было. Взглянув на огромную кровать, она увидела пуховое одеяло. Отложив бумаги в сторону и бесшумно встав со стула, Эдни подошла к кровати и протянула руку к одеялу — и тут же поняла, что допустила ошибку. Сэвилл не спал!

Он сразу открыл глаза, схватил ее за руку и заставил сесть рядом с собой.

— Вы! — выдохнула она. — Вы не спали!

Он был доволен собой.

— Так кто это ворчун? — спросил Сэвилл, и Эдни с опозданием поняла, что он ей этого так не оставит.

— Вы обманули меня! — обвинила она его с трепещущим сердцем — его рука все еще крепко сжимала ее запястье.

Сэвилл не обратил внимания на ее слова.

— Вы обзываете меня, шантажируете. Нехорошо, Эдни. Какую плату с вас взять за это?

Эдни посмотрела на него. В его глазах снова прыгали чертики. Ей захотелось поцеловать его, почувствовать его объятия. Ей до боли хотелось этого.

— Вам действительно следовало пойти на работу. А то вы изнываете от скуки и ищете развлечений, — холодно выговорила она ему.

— Плату! — потребовал он, нисколько не шутя.

Она смотрела на него, и в душе у нее кипело счастье.

— Что, если я сделаю вам бутерброд? — предложила она.

— Я не голоден.

Господи, помоги ей.

— А как насчет чашки чая?

— Этого мало.

— Предположим… я могла бы… расплатиться поцелуем. Но вы же не захотите?

О, предательское сердце, глупый язык!

— Захочу, — возразил он, и чертики по-прежнему плясали в его глазах.

— Не захотите, — повторила она.

Вместо ответа он притянул ее к себе.

— А вы проверьте, — посоветовал он.

Эдни проглотила комок в горле, понимая, что проиграла.

— Вы… должны лежать очень спокойно, — сказала она. — Я… не уверена, что это пойдет вам на пользу.

— Я лежу очень спокойно, — ответил Сэвилл, но она ему не доверяла.

А может быть, себе? Потому что, когда она наклонилась над ним и их губы встретились, от ее слабой попытки контролировать себя ничего не осталось.

Его губы были теплыми и манящими. Эдни подняла голову. Она расплатилась, но Сэвилл находился так близко, что она не была в состоянии отстраниться от него.

Похоже, что и Сэвилл не хотел этого. Секунды две они вглядывались друг в друга. Эдни изо всех сил старалась не показать ему своих чувств. В глазах Сэвилла были нежность и озорство — все сразу.

— Эдни, — прошептал он, и ее захватило блаженное ощущение его объятий.

Он неспешно целовал ее, не выпуская из рук. Сердце бешено колотилось. Она прикоснулась к его лицу. Он целовал ее шею. Она обмирала. Их губы снова встретились. Эдни прижалась к нему, и несколько долгих прекрасных минут поцелуи следовали один за другим.

Она почувствовала ласковые руки Сэвилла на своей талии. Его пальцы скользнули под льняной жакет. Она остро ощутила их прикосновение к своей обнаженной спине. И не выразила ни малейшего протеста, когда, встретив на своем пути препятствие в виде бюстгальтера, его пальцы, поразительно нежно касаясь ее шелковой кожи, расстегнули его.

— Все в порядке, Эдни? — спросил он.

Почему-то у нее появилось смутное чувство, что это она должна была задать ему такой вопрос. Но в этот момент она не понимала, зачем ей надо было спрашивать о таких вещах.

— Да, — смущенно ответила она, поцеловала его и застонала от удовольствия, когда его пальцы постепенно переместились вперед, к ее груди.

Она судорожно вздохнула.

— Я не слишком тороплюсь? — мягко спросил Сэвилл.

Она покачала головой и почувствовала внезапное и почти непреодолимое желание сказать ему о своей любви. Но почему-то решила, что не стоит делать этого.

А после Эдни позабыла обо всем на свете. Ей хотелось прикоснуться к нему. Дрожащими пальцами она попыталась расстегнуть пуговицы его рубашки и обнаружила, что Сэвилл с готовностью ей помогает.

Пока они целовались, прижавшись друг к другу, Эдни полностью отдавала себе отчет в том, что сидит радом с ним на кровати, что он снял рубашку, что она осталась без жакета и без лифчика. Но когда и каким образом исчезла ее юбка, она помнила очень смутно.

— Сэвилл! — вскрикнула она, вдруг обнаружив, что осталась в одних трусиках, да и он был почти обнажен.

— Надеюсь, ты не боишься меня? — улыбнулся он, лаская ее атласные плечи.