Николь Бернем - Волшебная иголка

— Подожди. Что ты имела в виду?

— Джаред, ты считаешь, я могу отказать тебе из-за твоей биографии. А ты не думал, что мое прошлое тоже не кристально чисто?

Джаред взял меню, но не раскрыл его. Он смотрел на нее, не отрываясь.

— Это из-за того, что я спрашивал тебя об иголке? Слушай, я много о ней думал и решил…

Кэти улыбнулась ему поверх меню и покачала головой. Этот мужчина мог быть потрясающе красив, притягателен и так обычен в одно и то же время? Как получилось, что Джаред стал живым воплощением того, что она сама должна была делать всю свою жизнь — жить правильной жизнью и стараться оправдывать ожидания близких.

— Нет, пожалуйста, не извиняйся. Ты не так уж виноват, что спрашивал меня об иголке. А вот я виновата, что тогда ушла. — Она улыбнулась. — Знаешь, хорошо, что Гарри работает на полицейское управление Хермана, а не Бауэна, я должна быть уверена, что за мной никто не следит. Меня и так могли заметить Эберхардты.

— Так почему ты сделала это? Почему ты ушла?

— Я боялась, что ты не поверишь в меня. Когда ты смеялся над иголкой, я подумала, что тебе может показаться смешным все, что касается меня.

Джаред наклонился вперед.

— Что ты имеешь в виду? Что?

— Например, то, что мне за тридцать и я еще не замужем, а это для жителей нашего городка преступление. А еще то, что я уехала в Бостон, сделала карьеру и вернулась назад…

— Почему ты вернулась назад? Я думаю, не из-за того, что тебе хотелось жить в глуши. В Бостоне жизнь, наверное, бьет ключом. Ты ведь участвовала в постановке мюзиклов, встречалась со знаменитостями.

Ползунок, сидевший со своими родителями у окна, бросил свою бутылочку на пол, и она подкатилась к Кэти. Она передала ее матери ребенка. Ее муж в это время расплачивался с Глорией и укладывал продукты в пакеты.

— Но тем не менее я вернулась, — сказала Кэти после того, как молодые родители вышли. — Мне не хватало Бауэна. Наверное, столичные жители более недружелюбны, чем жители небольших городков Среднего Запада. Здесь все открывают вам свое сердце, а в большом городе люди невнимательны друг к другу. Там совсем другая жизнь. Но мне не хватало здешней жизни. Когда ты растешь в таком городке, как Бауэн, у тебя складывается совсем другое восприятие мира. Вся твоя родня живет в пределах двадцати миль, и так остается из поколения в поколение. Особенно ощущается родство с городом, если твои предки были его основателями. Я любила работать в театре, но понимала, что Бостон не мог мне дать того, к чему я стремилась. Я чувствовала, что запуталась.

— К чему же ты стремилась?

— Во-первых, я не хотела зависеть от кого бы то ни было. Знаешь, как тяжело вырасти в Бауэне и быть единственной внучкой своих дедушки и бабушки? Как тяжело оправдывать чьи-либо надежды? Бабушка и отец без конца твердили мне, что я расту, чтобы выйти замуж за «хорошего мужчину из Небраски и остепениться». Когда такое слышишь в семнадцать лет, создается впечатление, что это — смертный приговор. Я хотела развлекаться, хотела сделать карьеру. Меня просто убивала перспектива выйти замуж за какого-нибудь скучного парня из Бауэна и провести остаток жизни здесь.

Джаред улыбнулся, показывая, что понял ее юмор. Он подумал о своей истории с Кори.

— Поэтому ты сбежала?

— Поэтому я сбежала. — Кэти протянула руку над столом и, не обращая внимания на Глорию и Эвелин Монфорт, которые с любопытством смотрели на них из-за прилавка, взяла Джареда за руку. — Я понимаю Кори и ее желание убежать. Жить в месте, где каждый твой поступок рассматривается под микроскопом, очень трудно. Особенно если ты оказалась в нестандартной ситуации.

Джаред посмотрел на ее руку, потом поднял глаза и сказал:

— В Бауэне ты чувствовала себя неуютно?

— Да. Но, когда я приехала в Бостон, то поняла, что человек может чувствовать себя так где угодно. От тебя ждут определенного поведения не только в Бауэне. — Не успела она опомниться, как уже изливала свою душу, рассказывая о Бретте, о том, что Бретт не видел в ней того, чем она была, не верил в нее.

Она замолчала на минуту, пока Эвелин принимала их заказ, и улыбнулась Джареду, отдав меню владелице ресторана.

— В конце концов я вернулась в Бауэн, потому что мне нравится жить здесь. По прошествии десяти лет я стала безумно любить этот город. Я хотела попробовать зарабатывать себе на жизнь бабушкиным ремеслом, несмотря на то что фирменные магазины могут в три раза больше продать, чем я. Несмотря на то что жизнь в Бауэне вовсе не похожа на жизнь в большом городе.

Кэти вздохнула и разложила салфетку у себя на коленях. Она встретилась взглядом с Джаредом и сказала:

— Вот почему я поняла тебя и все то, что касается Кори и твоего брата.

— И я должен был понять, — признался Джаред. — Ты многое испытала, живя в Бостоне, многое там получила, и потом, у тебя блестящее образование, которое я никогда не смогу получить.

— А вот в этом виновата Кори. — Кэти произнесла это почти шепотом, но Джаред отчетливо слышал каждое слово.

— Точно. Хотя не могу сказать, что я уж совсем неграмотный, — заметил он с усмешкой. — Я работал как каторжный, построил прекрасный дом и собираюсь открыть свой бизнес. У меня чудная дочь. Мне кажется, что я сделал все правильно. Но это вовсе не значит, что я стану крутым. И мне нужно знать, веришь ли ты в меня.

Кэти почувствовала, что слезы подкатывают к горлу, но она постаралась подавить их. Сколько лет Джаред не чувствовал себя спокойным из-за того, что один раз совершил ошибку, еще когда учился в школе? Кэти глубоко вздохнула.

— Джаред, я просто не могу не поверить в тебя. Ведь каждый имеет право воплотить в жизнь свою мечту. Образование и жизнь в большом городе вовсе не гарантируют полной защищенности и того, что я не могу мечтать о том же, о чем и ты. Когда сегодня мы разговаривали с тобой, я поняла одну вещь. Нужно прекратить беспокоиться о том, что о нас думают окружающие. Мне нужно жить так, как живешь ты.

Джаред собрался что-то сказать, но остановился.

— Джаред, иногда человек верит просто потому, что надо во что-то верить. А я действительно верю в тебя.

Джаред придвинулся как можно ближе к ее столу.

— Прости, что я смеялся над иголкой.

— Все в порядке…

— И мне жаль, что Бретт в тебя не верил. Он просто дурак, если не понял, какой ты бриллиант. Ты правильно сделала, что бросила его.

— Я знаю.

— А я знаю одного мужчину из Небраски, который видит в тебе сокровище. Мужчину, которому нужно лишь, чтобы ты верила в него, и который привязан к тебе.

Джаред договорил последние слова шепотом, потому что к ним подходила Глория.