Пола Хейтон - Инстинкт охотника

— Да, мисс Буш его няня, — отчаянно теребя браслеты, сказала Эвелин. — Мы уже познакомились.

Гилберт покачал головой.

— Она не няня. Констанция — член нашей маленькой семьи. Скоро у Эрика будет не только отец, но и мать, потому что мы с Конни поженимся. — Он повернулся к ней и обнял за плечи. — Не так ли?

Конни с трудом сглотнула. Конечно, он сказал это сгоряча, но все же ее сердце екнуло.

— Так, — подтвердила она.

— Пока об этом никто не знает, включая Эрика, — продолжал Берт. — Но Эрик не будет против, он обожает Конни.

В последней фразе была доля истины. Конни согласно кивнула.

— Да, мы прекрасно ладим.

— У Эрика будут нормальный дом и нормальная семья, — не унимался Гилберт. — И теперь, сколько бы ваши адвокаты ни старались, я все равно выиграю дело!

— Успокойся, — вдруг сказал Айзек.

Голос Гилберта задрожал:

— И ты еще хочешь, чтобы я успокоился?! После того как вы пустили за мной своих ищеек?

— Я отозвал детективов, как только узнал, что Эвелин наняла их, — ответил Айзек.

Гилберт нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что не знал об этом?

— Не знал. Как и то, что Мадригалы преследуют тебя. Теперь мы приехали затем, чтобы Эвелин попросила у тебя прощения и за себя, и за отца…

— Прощения?!

Айзек горько рассмеялся.

— Я хотел бы кое-что объяснить. Пожалуйста, сядь и выслушай меня, — сказал он.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Потом Гилберт опустился в кресло.

— После смерти Мэри я тоже, как и Эвелин, думал, что мальчику будет лучше у нас или у деда. Но, увидев твою решительность в отстаивании своего права на него, мы поняли, как много он для тебя значит. Мы с Мадригалом отнеслись с уважением к твоим чувствам и признали за тобой право на ребенка.

— Тогда как вы могли подать на меня в суд, как могли собирать компромат, чтобы получить опекунство?! — гневно спросил Гилберт.

— Я этого и не делал. Это все Эвелин, — грустно сказал Айзек. — Поверь, я никогда не пошел бы на такое.

— Я с ума сходила от желания иметь ребенка, — заговорила Эвелин. — После появления Эрика на свет я была сама не своя. Мне стыдно об этом говорить, но я дико завидовала Мэри, ее счастливому браку, удачным родам, здоровому малышу. Ради ребенка я была готова на все, абсолютно на все. Я была больна.

— Я ничего не знал о том, что Эвелин звонила тебе, что она втянула в эту историю Мадригала, что они уговаривали тебя отдать Эрика, — продолжил Айзек. — Правда выяснилась, только когда жена начала ходить к психоаналитику. Мы смогли понять, какой запутавшейся невротичкой она была.

— К психоаналитику? — переспросил Гилберт.

— Да. Дошло до того, что ее желание иметь ребенка стало навязчивым. Наш брак начал рушиться. Тогда я предложил ей обратиться к врачу. — Айзек посмотрел на Эвелин. — Вначале она отказывалась, но зато теперь результаты прекрасные.

Женщина рассмеялась.

— Он спас мой здравый рассудок.

— После первого же визита в клинику она стала меняться. Теперь моя милая примирилась с тем, что у нас никогда не будет детей, и готова по-новому строить свою жизнь. И для нее очень важно получить твое прощение.

— Прости меня, — обратилась Эвелин к Гилберту. — Я не посчиталась с твоими отцовскими чувствами и думала только о себе. Даже не о племяннике. Я была эгоисткой, — опустив голову, закончила она.

Конни неприязненно подумала, что это самобичевание, несомненно, идея психоаналитика. Он похвалит послушную пациентку за старательность.

— Так что прости ее, если можешь, — закончил Айзек. — Мы оба будем благодарны тебе за это.

— Я постараюсь, — сказал Гилберт.

Айзек положил руку ему на плечо.

— Спасибо.

— А нельзя мне хотя бы одним глазком взглянуть на Эрика, перед тем как мы уедем? — с мольбой проговорила Эвелин.

Берт нахмурился и посмотрел на Конни. Та кивнула. Кажется, враждебных действий больше не будет.

— Хорошо, — сказал Гилберт.

Конни встала.

— Я схожу за ним.

Сказав Коре, что у них гости, которые хотят увидеть Эрика, она привела малыша домой.

— Это твои тетя Эвелин и дядя Айзек, — сказал Гилберт, когда Конни с мальчиком вошли в гостиную.

Эрик вежливо улыбнулся. Ему было весело у Джека и не терпелось вернуться обратно.

— Какой ты большой! — взяв малыша за руку, воскликнула Эвелин. — Когда ты был совсем маленьким, мы с твоей мамой брали тебя с собой на ланч. Ты сидел на специальном стульчике, как принц, а все вокруг не сводили с тебя глаз. Ты помнишь? — спросила она, вглядываясь в лицо Эрика.

— Нет, — ответил мальчуган и сделал шаг назад.

На лице тетки было написано разочарование.

— А ты помнишь, как мы гостили у дедушки и катались на пони?

Эрик хмуро посмотрел на тетку и перевел настороженный взгляд на Айзека.

— Нет, — сказал он и резко выдернул свою ладошку. — А можно я опять пойду к Джеку? — спросил он, глядя попеременно то на Конни, то на Берта. — Мы еще не закончили складывать большую мозаику.

— Я не против, — ответил его отец.

— Здорово!

— Нам уже пора, — заявил Айзек и пояснил, что у них скоро рейс на Сан-Франциско, а такси ждет за садом.

— Если захотите повидаться с Эриком, звоните в любое время, — сказал Гилберт.

Айзек улыбнулся.

— Спасибо. И спасибо за то, что ты понял все. Наверное, на твоем месте я бы Эвелин на клочки разорвал.

— Я был очень близок к этому, — глухо проговорил Гилберт.

Когда гости уехали, он обнял Конни.

— Слава богу, мои тревоги закончены.

Едва она ощутила тепло его губ, как маленькая ножка топнула по гравию.

— Перестаньте! — крикнул Эрик.

Конни отпрянула. Она с горечью подумала, что была права, когда подозревала, что малыш будет ревновать отца к ней.

— Я не хочу, чтобы папа тебя целовал, — с ледяным видом заявил Эрик.

— Это было всего один раз, — примирительно сказала Конни. — И это вовсе не значит, что папа не любит тебя. Очень любит.

Берт присел перед сыном на корточки.

— Я всегда буду любить тебя, малыш.

Маленький кулачок стукнул его по груди.

— Но Конни — моя, ты не должен целовать ее! И обнимать тоже! Пусть она обнимает только меня!

Констанция от удивления рассмеялась. Эрик действительно начал ревновать, но не того, кого они предполагали.

— Мы можем все вместе обняться, — сказала она.

Берт подхватил сына на руки.

— Отличная мысль, — заметил он, притянул к себе Конни и заключил их обоих в объятия.

Конни поцеловала Эрика.

— Ты доволен? — спросила она.

Эрик задумался, потом улыбнулся.