Дэй Леклер - На балу грёз

— En la oficina[41].

— Спасибо, Челита. — Раф нахмурил брови. — Я сейчас. — И к Элле: — Иди-ка в душ. Тут одно дельце. — Он помолчал. — И потом лучше приходи в контору.

— Что-то стряслось?

— Пока не знаю.

— А сейчас с тобой нельзя?

Раф решительно закрутил головой.

— Сначала сам разберусь. Вдруг — пустяки.

Элла не спорила, но в безотчетном страхе притянула его к себе. Раф все понял и встретил ее губы жарким поцелуем, одна рука зарылась в ее влажные кудри, другая — скользнула вниз по спине, ближе прижав Эллу. Она почувствовала, как желание и страстная требовательность возвращаются к Рафу.

— Мы не можем, — пробормотал он.

— Да. — Элла вздохнула, шаловливо покусывая его нижнюю губу. — Сегодня все было так чудесно… Отложим до завтра?

— Не загадывай, amada. — Раф прикрыл глаза. Морщины в уголках рта стали резче. — Может статься, завтра уже не будет.

— Не верю!

Раф молча замер, глаза стали тоскливыми. Элла поднялась на цыпочки, чмокнула его и упорхнула в свою комнату. Стоя под струями воды, она заставляла себя не спешить. Она и рвалась к Рафу, и опасалась — что-то такое произошло в передней, от чего между ними вдруг опять пролегла стена. Как не хотелось думать об этом «что-то»… Как хотелось навсегда остаться у того озера, где они так чудесно провели время. Как хотелось никогда не расставаться с этим сладким чувством исполнившейся мечты…

Переодевшись и приведя себя в порядок, Элла отправилась в контору. Постучала, распахнула дверь — Раф сидел за столом, над ним, нависая, склонился ее отец. Разговор шел на высоких тонах, и стука явно не слышали.

— …отдаешь себе отчет! — гремел Дональд.

— Как никогда, — ледяным тоном парировал Раф.

— Папа?! Ты?!

Мужчины обернулись: лицо отца — взбешенное, Рафа — холодное, отстраненное.

— Заходи, amada, и закрой дверь.

— Не впутывай ее, — возмутился Дональд.

— Поздно.

— Что происходит? — Элла не знала, на кого смотреть.

— Ну же, — скомандовал Раф, — выкладывайте.

Дональд не сразу собрался с духом.

— Видишь ли, в данный момент я нахожусь в некотором финансовом затруднении. Сложности с закладной на дом. Истек срок, и… — Дональд ссутулился. — Тяжело говорить… но я разорен. «Феникс корпорейшн», фирма, которая владеет закладной, отказывает в продлении. Я обращался в банки, но и там такая же история.

— Банки не отказали бы, если б не «Феникс». — Элла изо всех сил старалась не выдать своей тревоги. — Когда срок выплаты?

— Через три дня.

— А почему ты приехал к Рафу?

— Спросить совета, — уклончиво ответил отец. — Если заем не продлят, видимо, придется продать дом.

— Продать? — Элла обратилась к Рафу: — Ты сможешь помочь?

— Каким образом?

— Не знаю. Надо подумать.

— Элла… — начал отец.

— А как же деньги от «Золушкиных балов»? — перебил его Раф. — Таких сумм хватит покрыть заем на много лет вперед.

— Так-то оно так, — нетерпеливо ответила Элла. — Но родители никогда не оставляли денег себе. Все — на благотворительные цели. Не думал же ты, что мы на этом зарабатываем? — (Раф смешался.) — Но об этом потом. А что, если в «Феникс корпорейшн» обратишься ты — от лица моих родителей? И попробуешь убедить их отсрочить выплату?

— Элла…

— С какой стати? — пресек Раф новую попытку Дональда вмешаться.

— Если родители разорятся, — глаза Эллы блеснули, — у тебя украдут любимую игрушку — тебе некого будет преследовать.

Пораженный, Раф несколько мгновений смотрел на Эллу. Затем грубо рассмеялся.

— Amada, ты не перестаешь меня удивлять.

— Это комплимент?

— Вряд ли. — Раф забарабанил пальцами по столу. — А тебе не пришло в голову, что за этими денежными неприятностями стою я?

— Нет.

— Почему же? — заинтересовался Раф.

— Ты обещал дать время, значит, так и будет.

— Элла… — опять заговорил отец.

— Одну минуту, — оборвал его Раф. Он перестал притворяться, глаза стали колючими. — Какой резон мне вмешиваться? Мне без разницы, кто разберется с твоими родителями. Результат один.

— Без разницы?! — Элла подлетела к столу и, широко расставив ладони, склонилась над гладкой тиковой столешницей. — «Феникс корпорейшн» лишит тебя сладости мести. А других причин угрожать у тебя нет! Не будем играть в кошки-мышки. Эта корпорация…

— Элла, ты ничего не понимаешь, — вмешался Дональд.

— Чего я не понимаю? — Она через плечо взглянула на отца.

— Что «Феникс корпорейшн» — это я. И за денежными неурядицами стою тоже я. Вспомни, я предупреждал тебя.

Элла стремительно выпрямилась и отступила на шаг.

— Не верю…

— Могу я вас попросить, — Раф смотрел на Дональда, — оставить нас одних? Это ненадолго. Челита наверняка стоит под дверью. Попросите у нее по-свойски чашку кофе.

Дверь за отцом закрылась, и Элла ринулась в атаку:

— Дай обратный ход, Раф. Я знаю, ты можешь.

— Могу. Но не дам.

— Хочешь, сейчас же поклянусь, что «Золушкиных балов» больше не будет?

— Пусть клянутся родители.

Элла смотрела на Рафа и не узнавала.

— Ты хоть чуточку представляешь, зачем я приехала в Коста-Рику?

— Начнем все сначала? — Раф устало вздохнул. — Ты приехала, чтобы защитить родителей. И я поступил бы так же. То же самое я сделал для Шейн, когда забрал ее у Джеки.

— А там, на озере, я занималась любовью — тоже ради родителей?

— Все может быть. — Раф сощурился.

— И ты допускаешь?.. — Элла побелела как мел. — Неужели ты так и не научился доверять мне?

— Я мало кому доверяю. Сама знаешь.

— А мне?

— Ты думаешь, я не хочу тебе доверять? — взорвался Раф, вскакивая на ноги. — Однажды это уже было. Забыв об осторожности, я доверил тебе ту, ближе которой у меня нет. И ты пригласила ее на «Золушкин бал»! Ты предала меня! Что странного в том, что я не верю тебе, в том, что хочу похоронить «Золушкины балы»?!

— Ничего, — прошептала Элла.

— Но это ни в коей мере не значит, — Раф протянул руку — его обручальное кольцо больше не блестело, оно было уныло-тусклым, — что нашему браку конец. Как только я получу от твоего отца письменное поручительство, инцидент будет исчерпан. Все останется по-старому.

— И как долго? Навсегда? — (Раф промолчал.) — Вот видишь, ты не веришь в «навсегда». В любовь. В сказки. Верно?

— Да, не верю. — Он устало закрыл глаза.

— А я могла бы тебя научить. Только зачем? — Элла покачала головой. — Я не приемлю полумеры. Либо все, либо ничего. Значит, выход один. Прости, мне пора. Папа ждет.