Саша Майская - Срочно требуется муж!

На исходе второго часа тошнило уже Петечку, а другой мальчик, которого морская болезнь миновала, обстоятельно и серьезно допытывался у него о ее симптомах. Женщина в мохере оказалась черствой, хоть и сидела на Петечкином портпледе, но сочувствия не проявила и даже громко и обидно назвала его, Петечку, нытиком и слабаком, зато мужики попытались помочь и буквально оторвали от сердца последний глоток «Забавы» — теплый и уютно пахнувший ацетоном…

Вскоре, в полубессознательном состоянии, Петечка выпал из маршрутки прямо перед полосатой доской на шарнирах, которая отделяла мир достатка и гламура от неприятных сограждан, тяготеющих к птицеводству и алкоголизму.

Неприятность номер два заключалась в том, что Элеонора, будучи в далеком прошлом уроженкой города Иваново, не доверяла новомодным системам безопасности и потому держала на участке сторожевую собаку, о наличии которой Петечка знал, но из-за стресса подзабыл. Поэтому, уже войдя на территорию, подтянув к себе портплед и прикрыв калитку, Петечка внезапно обнаружил, что метрах в трех от него стоит и очень внимательно глядит прямо ему в глаза существо полутора метров в холке, с обрубленными ушами, коротким хвостом, мощной шеей и ОЧЕНЬ недобрым взглядом. Откуда-то всплыло в памяти красивое слово «алабай», потом что-то о задушенных волках, а еще через секунду Петечка уже сидел на заборе верхом.

Алабай по кличке Джойстик не лаял, как и положено этой породе. Он просто лег под забором, на всякий случай — прямо на многострадальный портплед. Петечкино же положение осложнялось тем, что забор был очень узким и неудобным, всего в одну доску.

Элеонора, приехавшая наконец с совещания, особой радости не проявила. Посмотрела на Петечку мрачно, покачала головой, отправила Джойстика в будку и велела располагаться, как дома. Петечке была отведена светелка на третьем этаже, к которой вела красивая, но абсолютно нефункциональная винтовая лестница.

На целую неделю Петечка забросил любимые книги и работу, посвятив себя Элеоноре, то есть таскаясь с ней по всей Москве и Московской области, а к пятнице, уставший и слегка озлобленный, был тщательно проинструктирован и вывезен в Подушкино, где им с Элеонорой предстояло встретиться с Ольгой Ланской лицом к лицу. Что его, Петечку, разумеется, совсем не радовало.

При виде Кирилла Петечка откровенно оробел. За годы, проведенные рядом с Ольгой, он привык к совсем другим мужчинам, появлявшимся на ее орбите, — либо к лысым, пузатым и невысоким, либо к томным, тонким и изысканным, иногда — к молоденьким, гладеньким и крепеньким, как новорожденные грибы боровики, но одинаково неопасны. Опасными — в сексуальном смысле — еще могли бы быть их телохранители, но их за людей считать было не принято.

Кирилл Сергеевич из Лондона неприятно поразил Петечку даже не тем, что так фамильярно обращался с его бывшей любимой женщиной, но тем, что его оказалось так много. Все эти широкие плечи, мышцы, мускулы, голос опять же… Петечка смутно ощущал свое несоответствие подобным стандартам и печалился.

Элеонора же и вовсе впала в состояние, хорошо известное Петечке по средневековым текстам Скандинавии. У них там, в Скандинавии, это состояние называлось берсерк — боевое исступление, достигавшееся иногда при помощи обычных сушеных мухоморов… Его новая подруга в мухоморах явно не нуждалась. Какие там мухоморы! И безо всяких мухоморов мухи, если бы в глупые мушиные головы могла прийти идея залететь в этот момент в их каюту люкс, мгновенно передохли бы от одного взгляда кудрявой бизнесменши. Да что там мухи… Бедный Петечка сжался в кресле, еле заметно дрожа всем телом и исподлобья наблюдая за берсеркером Элеонорой…

11

КОНЕЦ СВЯЗИ

Три дня спустя, вечером в понедельник, здорово похудевшая и неимоверно похорошевшая Ольга Ланская сидела в баре, слушала джаз, пила сок, злилась на пропавшего куда-то на целый час Кирилла и без всякого интереса посматривала на спорящих между собой Романоида и Прохора Петровича Недыбайло. В данный момент, будучи давно и перманентно нетрезвыми, они яростно выясняли, кто из них достоин того, чтобы потанцевать с Ольгуньчиком. Ольгуньчик не хотел танцевать вообще.

Романоид настаивал на том, что они с Ольгой давно дружат, так что он не сомневается, что Ольга выберет в партнеры его. В то время как Прохор Петрович мыслил более глобально, будучи практически с рождения уверен в том, что ни одна женщина в мире не способна устоять перед его красотой и обаянием.

Теперь Романоид уселся рядом с Ольгой и пытался укротить Недыбайло, а тот хватал Ольгу за руку и норовил утащить на танцевальную площадку силой.

Ольга устало вздохнула.

— Прохор Петрович, отстаньте, я не хочу танцевать. Совсем. Я не в настроении.

— А я приведу тебя в настроение. Ну же, Ольгуньчик, не будь занудой…

— Я не хочу. Роман, ты не мог бы…

— А я сказал, хочешь! Ты три дня без устали танцуешь со своим пиратом!

В этот момент над самым ее ухом раздался голос, от которого она млела и превращалась в горячую карамель.

— Леля кому сказала, что не хочет танцевать, придурок? У вас проблемы со слухом, дедушка?

Прохор Петрович несколько опешил, в основном потому, что был сантиметров на пятнадцать ниже говорившего и вдвое уже его в плечах, но несметное количество алкоголя, бродившее в его крови, уже давно перешло в качество, и отважный, но безрассудный господин Недыбайло совершил вечную ошибку всех пьяных задир. Он еще крепче ухватил Ольгу за руку и заносчиво поинтересовался:

— А вам-то что за дело, товарищ… мистер… Блин! Какое вам дело до нашей подруги Олюшки…

— Да вот такое дело, товарищ нахал, что она моя будущая жена.

С этими словами Кирилл положил свои стальные пальцы на пухлое запястье Прохора Петровича и слегка их стиснул. Недыбайло скривился и убрал руку. Ольга сидела и млела от удовольствия. Теперь понятно, почему в Средние века, не при Петечке будь сказано, дамы так тащились от турниров.

Еще через мгновение завязался разговор, от которого облизнулся бы самый взыскательный и привередливый любитель театра абсурда. Участвовали в разговоре все, но по мере сил и возможностей, зато практически одновременно.

— Успокойтесь, Прохор Петрович. Я потанцую с вами потом… если захотите. Откуда ты взялся, чтоб мне провалиться!

— Ты не будешь танцевать с этим человеком, Леля. Ты будешь танцевать со мной! Юноша, отвалите!.. Рома, держите юношу. У него сейчас удар случится. Он все же в возрасте…

— Прохор Петрович, не трогайте пепельницу!..

— Что ты сказал? Нет, что ты сказал?!