Сегодня в городе дождь (СИ) - Поллина Лена

Пф-ф-ф-ф-ф…

Не туда по-моему, да?

Итог мне совсем не нравится.

Слышу голос дочери и вновь, сбрасываю дымку размышлений

— Подай резиночку, пап.

Тоненький пальчик указывает на пол и я нагибаюсь в этом направлении захватывая двумя пальцами розовую резинку со странным цветочком.

Отдав ее дочери раздраженно проверяю телефон.

Тишина.

И от этого больше хочется выяснить, мотив.

Так, ладно…

Первый вечер весь не в ее пользу, но вот остальные… Она никак не могла продумать нашу вторую встречу-это была случайность и вела тогда Алёна себя дерзко и выглядела задетой, а когда я пришел к ней в квартиру с идиотским предложением стать моей содержанкой— раненной.

Именно раненной, потому что в ее действиях и словах тогда смешалось несколько эмоций: презрение, обида, несправедливость...

Алёнка, ты ж не играешь со мной, правда?

Мне очень хочется тебе верить…

Глядя на раскрашенного домового перевожу удивленный взгляд на дочь.

— Ну и что ты с ним сделала?— киваю подбородком на теперь уже разноцветного Бубу.

Алиска заливисто смеется, разворачивая лицо домового в мою сторону.

— Ну красиво же, пап…

Уговаривает меня надув губки.

Тоже неплохой манипулятор растет у меня.

Беру телефон и в пятый раз набираю Алёнку.

Не прослеживая логику, на удачу. Почему-то чувствую, что ответит.

— Что тебе надо, Муромов?

Да! Да! Да!

-Хотел узнать куда пропала моя любимая женщина? — говорю спокойным тоном, прислушиваясь к ее сбивчивому дыханию.

Слышу громкий нервный смех. Свожу брови к переносице пытаясь понять, что происходит.

— Ты… не умеешь любить, Муромов! — дерзко и немного пожевывая слова.

Да ладно, блядь… Она что…пьяная?

— Алё-ён — зову настороженным тоном.

Слышу какой-то шепот и возню.

В груди начинает копошиться тревога.

В ожидании измеряю взглядом дочь, прикидывая, брать ее с собой или вызывать няню. Наверное Алёнка уже в очень неприглядном состоянии и пока она в таком виде не стоит Алиске с ней встречаться.

— Короче… Иди в задницу.

Ожидаемо скидывает звонок.

Мне не нравится все это… Ой, как не нравится.

Чувствую, что эта взрослая девочка может наделать глупостей.

Эти два дня я мысленно бил себя по рукам, не давая себе отследить, где Алёнка.

Потому, что чувствовал— не имею на это право. Если Алёне надо время и пространство— я ей его дам.

Но такой расклад меня, сука ни хера не устраивает!

Судя по данным моя вредина дома.

Няня приезжает только через полчаса.

Бросив вежливое «добрый вечер» я прикидываю насколько сильно могла напиться моя Алёнушка. Превратилась уже в козленочка?

Приехав на место обнаруживаю, что там уже не козленочек…

Дверь мне открывает ее подруга Вика, которая трезвее моей часа на два.

— Ей плохо — извиняется брюнетка пожимая оголенным плечом.

Я прохожу в квартиру, взглядом оценивая скромный уют.

Моя девочка очень щепетильна в мелочах. Белоснежная мебель очень красиво сочетается с темно-синими обоями. В квартире много картин и статуэток.

Я даже невольно улыбаюсь представляя, как Алёнка все это выбирала.

Свою пьянчужку застаю в ванной над унитазом. В домашней пижаме, с забавным пучком на голове.

От увиденного у меня замирает сердце. Ну вот какая из нее охотница? Правильно! Никакущая!

Комнату оглушают громкие позывы, Алёнка резко дергает голову вниз, отчего ее хилый хвост разлетается и волосы летят вперед.

Хватаю их, по пути наматывая на кулак.

Да уж...Не при таких условиях я хотел это сделать.

После позывов моя пьянчужка тяжело дышит и тянется к кнопке слива.

Помогаю ей встать на ноги.

Она тщательно умывается, потом долго пьет, потом ее снова тошнит и она снова умывается.

Уношу Алёнку в спальню и уложив на кровать вызываю частную скорую.

У моей «хищницы» ума, как у нарисованной кошечки на ее пижамной футболке. То, что у нее отравление-факт.

— Сколько вы выпили? — интересуюсь у Вики, когда в неотложке принимают мой вызов.

— Я немного, а вот Алёна 2 бутылки белого… — Вика смущенно поправляет плед и заправляет Алёнке волосы за ухо.

Слежу за ее движениями, обдумывая Викины слова. А что, остановить-то никак было?

— Она не умеет пить, ведь так? — сощурив глаза продолжаю следить за движениями брюнетки.

Вздохнув девушка выпрямляется и наконец-то смотрит мне в глаза.

— Алёну очень задел Ваш тон, Илья… Она очень ранимая…

Перевожу взгляд на бледное лицо Аленки и присев возле кровати на корточки долго вглядываюсь в каждую черточку.

-Я уже это заметил— сдаюсь и повторяя движения Вики, провожу по волосам заправляя их Алёнке за ухо.

Скорая приезжает быстро.

Аленка приходит в себя только когда острая игла от системы впивается в ее тонкую вену.

Издав жалобный писк, она тихо хнычет.

В порыве нежности прижимаюсь губами к ее руке.

Нежности...Господи, и эти чувства я могу испытывать не к своему ребенку?

Через несколько минут я внимательно слежу, как по капле опустошается бутыль.

Через час, наблюдаю, как начинают розоветь щеки.

Моя Колючка...

Из-за такой фигни накачала себя каким-то дерьмом...

Ну вот разве легче от этого бы стало?

Скорая уезжает, а я продолжаю сидеть возле кровати, понимая, что никуда сегодня не уеду.

Впервые моя дочь будет ночевать с няней.

Я ей сказал, что Алёна заболела, и моя козявка обещала нарисовать ей красивую бабочку.

Огромный камень размером с гору медленно скатывается с моей души.

Никогда я не видел в женщине такую уязвимость. В той среде в которой я живу женщины тщательно скрывают свои проблемы, играя независимость.

Быть слабой -несексуально.

А мне нравится вот эта обнаженная беспомощность. Она роднит.

Веки Алены подрагивают и она тяжело вздыхает.

-Ты дурак Муромов-шепчет не открывая глаз.

Ох...Если бы ты знала какой...

Нервно сглатывая, подношу прохладную руку к губам.

-Знаю... В такую пьянчужку влюбился...

Сказав это сразу напрягаюсь, вдруг опять обидится.

Но...

Алёнка улыбается и удобнее устроив голову на подушке засыпает.

А я смотрю на нее...

Долго смотрю и мне хочется сказать знаменитую фразу из фильма "Москва слезам не верит": "Как долго я тебя искал"...

Целую, блядь жизнь...

Целую милую ямочку на щеке вынося вердикт.

Никакая ты не охотница, Алёнка!

А самая настоящая обиженная женщина!

Моя женщина!

Глава 18

Алёна

…-Спит еще…Нет, не просыпалась при мне.

Раскрываю глаза и присматриваюсь к окружающему меня пространству.

Я в своей комнате. Но… Почему я тогда слышу голос Вики?

Осторожно выбравшись из одеяла иду на звук, который доносится из кухни.

— О…— оживляется подруга при виде меня — наконец-то ты проснулась…

Вика нарезает овощной салат, а в сковороде у нее, похоже омлет.

Да уж...Похозяйничала она неплохо. Не думала, что моя коллега умеет готовить.

— Ты что здесь делаешь? — удивляюсь, наблюдая, как моя подруга ставит на плиту турку с кофе.

Как она вообще сюда попала? Или она не уезжала от меня? Тогда почему на ней другая одежда?

— Завтрак тебе готовлю, засоня…

— А как ты здесь оказалась?

У Вики округляются глаза.

Она так внимательно на меня смотрит.

Кажется, что она удивляется ни меньше моего, но вот только другому.

— Ты ничего не помнишь, да?-лисий прищур вглядывается в мои глаза.

О, нет! Ненавижу такие формулировки! И что это значит? У нас тут вчера было десять стриптизеров и я затолкала все свои накопления им в трусы? Или может…О, нет!

Сквозь тонкую пелену всех воспоминаний прорезается одно: мои руки целуют муромовские губы и я так отчетливо чувствую его аромат…

— Только не говори, что…— начинаю я и тут же замолкаю потому, что мне так неловко… Безмолвно требую подругу отмести мои догадки, но она явно забавляясь моей короткой амнезией, кивает.