Кэй Мортинсен - Заманчивый мир

Чуть не плача от собственного бессилия, Эмили сорвала с себя дорожное платье и швырнула в бак для белья. Глотая слезы, она взяла с полки шелковые трусики и полупрозрачный бюстгальтер, которые купила для первой брачной ночи, и зло скомкала их в кулаке.

Отправив их вслед за грязным платьем, Эмили повернула краны. Пока в просторную мраморную ванну набиралась вода, она подошла к зеркалу и утерла слезы. Совсем не так представляла Эмили свою брачную ночь. Тщательно выбирая в фешенебельном венецианском бутике это дорогое белье, она думала о руках Манфредо, которые будут скользить по прохладному шелку материи. Мысленно Эмили уже видела мужа на коленях, отстегивающего чулки от кружевного пояса и целующего каждый дюйм ее ждущей ласк плоти.

Однако отныне ласки Манфредо превратятся для нее в домогательства, поэтому сексуальное белье можно оставить до лучших времен.

Интересно, настанут ли они? — гадала Эмили. Сколько у нас еще будет пустых безрадостных дней? Удастся ли все это время поддерживать у окружающих впечатление гармоничного брака?

Она сильно прикусила губу, но боль внутри нее так и не затихла. Пора спуститься с небес на землю и больше не мечтать. Ни о счастливой жизни, которую обещал Манфредо, ни о его любви…

Заметив на изящном туалетном столике стеклянную баночку со своим любимым маслом для ванны, Эмили добавила несколько капель в воду. Погрузившись в ванну, она огляделась по сторонам. Оборудованная по последней моде комната была, тем не менее, стилизована «под старину». Даже в ванной у них не спрячешься от прошлого, пронеслось в голове у Эмили. Вот и я стала лишь еще одной страничкой в истории непоколебимых традиций семьи д'Ареззо. А точнее детородной машиной…

— Перебьетесь! — прошептала она, словно отвечая новым родственникам.

Она лежала в благоухающей ванне, жалкая и подавленная, чувствуя свою полную беспомощность и незащищенность. Несмотря на то что вода была довольно теплой, Эмили не могла избавиться от озноба, и ей то и дело приходилось открывать кран с горячей водой. Всю оставшуюся жизнь она могла бы купаться в роскоши, но богатство было ей совершенно ни к чему, ведь потеряно самое главное — любовь Манфредо.

Любовь, которую я ждала всю жизнь, пообещала себе Эмили, обязательно придет позже. Может, мне будет достаточно привязанности маленьких детишек из приютов, когда я начну им помогать. Давно мечтая посвятить жизнь заботе о сиротах, я обрела такую возможность сейчас — ведь у меня теперь столько денег, что можно без оглядки жертвовать крупные суммы на благотворительность.

— Эмили, как ты? — послышалось из-за двери.

— Еще немного — и я готова! — торопливо крикнула она.

— А я уже готов, — последовал ответ.

Дверь стала медленно открываться. Эмили быстро юркнула под воду, оставив над пенной поверхностью одно лицо. Когда Манфредо вошел в ванную комнату, Эмили удивленно вытаращила глаза: он лишь небрежно набросил на плечо махровое полотенце, больше на нем не было ничего.

Нам надо объясниться прямо сейчас, подумала она. Иначе потом будет поздно…

— Я хотел убедиться, что с тобой все нормально, — тихо промолвил он, пожирая ее глазами.

— Голова просто раскалывается, — пожаловалась Эмили, прикрыв глаза. Может, он поймет, что мне не до секса, и оставит в покое? — И спать хочется…

— Неудивительно. Что ж, тогда надо сделать тебе массаж. Вылезай, я отнесу тебя в постель, — прошептал он, дрожа от желания. — Там я сделаю тебе такой массаж, что твою головную боль как рукой снимет…

— Не надо, Манфредо, я только…

Она резко вздохнула, почувствовав, как он дотрагивается до ее груди, и сладострастный стон сорвался с губ Эмили раньше, чем она поняла, что должна остановить Манфредо. Воспользовавшись ее замешательством, он прижался губами к полураскрытым губам Эмили и запечатлел на них глубокий долгий поцелуй. Сгорая от желания, она отвечала протяжными стонами на его нежные прикосновения, когда Манфредо запустил руки в воду и стал ласково массировать ее шелковистые от масла груди.

— Хочешь меня помучить? Ах ты, проказница! — засмеялся он, отрываясь от ее губ. — Ну что ж, скоро ты будешь молить меня о пощаде…

Его пальцы скользили по всему ее телу, поглаживая и щекоча, вызывая в Эмили ответную страсть. Наконец ее, безвольную и страждущую, вытащили из пенной воды, укутали в полотенце и отнесли в спальню.

Каждый раз, когда она пыталась заговорить, Манфредо пресекал эти попытки долгими страстными поцелуями. Эмили задрожала и покрылась мурашками, едва ее чувствительная кожа соприкоснулась с прохладным шелком простыней. Она видела, как возбудился Манфредо, сама изнемогала от желания, но знала и то, что это желание возникло против ее воли.

Собрав последние силы, Эмили резко дернулась и попыталась выбраться из-под Манфредо. Засмеявшись, он лишь сильнее прижался к Эмили, и тогда, застонав от сладкой боли, она схватила руками его лицо и жадно впилась в смеющиеся губы, ненавидя и желая его, с пылкостью, которая потрясла Манфредо до глубины души.

Движения его опытных рук по ее влажному, скользкому от масла телу сводили Эмили с ума. На мгновение их взгляды встретились, и Эмили ужаснулась лживости Манфредо: даже в такой момент ему удавалось притворяться любящим мужем. Раздраженная его двуличностью, она решила во что бы то ни стало вырваться из его страстных объятий, но Манфредо так крепко прижал ее к постели, что из глаз Эмили невольно покатились слезы.

— Эмили, милая, что с тобой? — взволнованно спросил он.

Громко всхлипывая, Эмили отпихнула его обеими руками и разрыдалась, подавленная тем, что, несмотря на все прегрешения мужа, она все еще продолжает любить его.

— Будь ты проклят! — истерично взвизгнула она, отталкивая заботливо протянутые к ней руки.

Манфредо замер на мгновение, пожирая взглядом ее обнаженное тело, и Эмили пришлось спрятаться под простыню, чтобы не искушать распаленного страстью мужчину. Оказалось, месть не так уж сладка, как представлялось Эмили. Скорее это похоже на агонию.

— Не трогай меня, пожалуйста! — взмолилась она, сознавая, что сопротивление ей больше не под силу. — Просто уйди, и все!

Но когда он не ответил, ей пришлось собрать всю свою волю в кулак и твердо заявить:

— Тогда уйду я. Считай, что с этой минуты между нами все кончено.

Он попытался ответить, но получилось лишь какое-то невнятное мычание. Удивительно, но Эмили даже немного жалела Манфредо, более того, в ней внезапно проснулось желание успокоить, приласкать и утешить обманщика.

Да я с ума схожу! — пронеслось в ее голове. А думал ли обо мне мой муж, занимаясь любовью с Эугенией, да тем более в день нашей свадьбы?!! Вспоминал ли о своей жене, стягивая с любовницы чулки — точь-в-точь такие же, какие купил и мне, — потому что эти самые чулки его возбуждают?!!