Ли Майклс - Деловая женщина и Дед Мороз

— Спасибо, — сказала Брэнди. — Но я лучше сама поднимусь туда, заодно и причешусь.

Таким образом, когда она снова спустится вниз, это не будет выглядеть так, будто она пришла на праздник одна. Глупость, конечно: она всю жизнь приходит на праздники одна — с чего бы ей беспокоиться из-за этого сегодня? Она медленно поднималась по массивным ступеням. С одной из нижних ступеней была хорошо видна вся большая парадная гостиная, и Брэнди остановилась, оглядывая толпу. Она твердила себе, что пытается найти Уитни, но при этом совершенно точно знала, что нигде не видно Зака. Ничего удивительного, решила она, — сегодня здесь было больше гостей, чем когда-либо она видела на вечеринках «Тайлер-Ройал».

В гостевой комнате несколько женщин красились, болтая между собой. В воздухе стоял крепкий запах одеколона и лака для волос. Брэнди положила пальто на кровать, быстро прошлась расческой по волосам и вышла. Лучше было показаться невоспитанной, чем рисковать расчихаться вовсю, пробыв там лишнюю минуту.

Даже короткого пребывания в этой перенасыщенной ароматами комнате оказалось достаточно: глаза у Брэнди заслезились, и она остановилась в коридоре, в маленькой нише, прислонившись к обшитой деревом стене и пытаясь промокнуть глаза уголком кружевного носового платка.

Звуки праздника бродили по открытому пролету лестницы. Из комнаты, откуда она только что вышла, донесся женский голос и ответный смех. А из глубины коридора раздалось детское хихиканье. Это дети Клейтонов, подумала она. Родители, несомненно, уверены, что они мирно спят в своих кроватках. Брэнди пошла было на звук, но остановилась: в конце концов, это не ее забота. Наверняка с детьми сейчас бэби-ситтер или их постоянная няня. Брэнди не так много знала о детях, но все же было ясно, что они еще слишком малы, чтобы оставаться без присмотра, пока их родители заняты.

Дверь открылась, свет заструился в полумрак коридора, и появилась маленькая девочка, должно быть лет трех. Она держала обеими ручками подол своей розовой фланелевой ночнушки, а ее пухлые ножки так и сверкали, когда она бежала по коридору к Брэнди.

За ней шел какой-то мужчина. При слабом свете, сквозь слезы в глазах Брэнди не могла толком его рассмотреть, но по сравнению с ребенком он был неправдоподобно высок, и один его шаг соответствовал шести шагам девочки. Не успела она пробежать и двух ярдов, как он догнал ее, наклонился и, схватив, забросил себе на плечо.

Малышка восторженно взвизгнула.

— Шшш, Кэтлин, — сказал мужчина, — а то сейчас придет твоя мама, и все веселье кончится.

Голос был низкий и добрый и — несмотря на строгое предупреждение — веселый. По крайней мере, подумала Брэнди, после этой сценки становится понятно, почему Росс решил, что Зак будет хорошим Санта-Клаусом.

Она вышла из затененной ниши.

— Привет, Зак. Проблемы?

— Не без того, — отвечал он. — Эта безобразница дернула от души мой галстук-бабочку, а сама убежала.

Брэнди внимательнее присмотрелась к нему. Его темные брюки были слегка помяты, смокинга поверх торжественной белой рубашки с тщательно отглаженными складками не было вовсе, концы галстука болтались. Брэнди подумала, что выглядит он тем не менее великолепно.

Девочка захихикала и снова схватила галстук.

— Я тебя поймала, дядя Зак. Ведь поймала?

Дядя Зак? Он упоминал сестру. Возможно ли, что это жена Росса Клейтона? И как тогда все это понимать?

— А теперь я тебя поймал, разбойница. — Зак перехватил ребенка поудобнее.

— «Дядя Зак»? — спросила Брэнди. — Я и не знала, что вы в родстве.

— Да нет, это просто почетное звание.

Он всмотрелся в лицо Брэнди.

— Что-нибудь случилось?

— Нет. С чего вы взяли?

— У вас такой вид, как будто вы плакали.

— О, — она покачала головой и засунула платочек в свою крошечную черную сумочку, — это все запахи в гардеробной. Мне и в магазине приходится беречься. Чуть посильнее аромат духов — и я уже готова.

— Ну и хорошо. Я было подумал, тут что-то серьезное.

Девочка извивалась, пытаясь вырваться; Зак легко повернул маленькое тельце и обнял покрепче, не выпуская.

— Вы явно не дилетант в этих делах, — сказала Брэнди. — Хотя, должна сказать, на бэби-ситтера вы не похожи.

— О, после того как вы отвергли мое предложение относительно сегодняшнего вечера, я подумал, что мог бы здесь заняться чем-нибудь полезным. Эти мероприятия — такая скука. Пойдемте к нам, если хотите.

Говорил он небрежно, но взгляд, которым он смотрел на Брэнди, небрежным отнюдь не был. Медленно-медленно его глаза блуждали по ее телу: от каштанового облака распущенных кудрей, вдоль гладких линий черного бархатного платья до лакированных туфель на высоком каблуке и опять вверх к лицу.

Брэнди стало жарко, с трудом она заставила себя стоять смирно. В день их первой встречи он предупредил ее, что однажды хорошенько ее оглядит. Видимо, этот момент наступил.

— Кэтлин напала на меня посреди игры, — продолжал Зак. — Так что мы лучше пойдем доиграем, пока ее старший брат не взбунтовался. Вы идете?

Брэнди заколебалась.

— Не уверена. Я ничего не знаю о детях.

Он слегка улыбнулся:

— А как, вы думаете, люди учатся?

— Так или иначе, — с облегчением вспомнила Брэнди, — меня ждут.

Он еще раз скользнул по ней взглядом.

— Да, — протянул он. — С нетерпением, не сомневаюсь. И я их понимаю.

Голос его был слегка хрипловат, и Брэнди казалось, что этот голос гладит ее, как будто шелк мягко трется о ее кожу, создавая электрический разряд, от которого сердце ее затрепыхалось, а с дыханием вообще сделалось что-то странное.

Брэнди удалилась в сторону лестницы, изо всех сил стараясь держаться с достоинством. Она не была уверена, что ей это удалось.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Брэнди спустилась по лестнице до самого низа и только тогда поняла, что даже не искала Уитни. Вместо этого она наслаждалась воспоминанием о Заке с маленькой девочкой на руках.

Малышка была очаровательна. Вид Зака тоже не слишком резал глаза, это Брэнди пришлось признать.

Несмотря на его несколько растрепанный вид — или, может быть, благодаря ему, — в нем было такое обаяние, каким, она готова была поспорить, могли похвалиться немногие на этом празднике. Без смокинга, с развязавшимся галстуком, он был красивее, чем большинство мужчин при полном параде, и было что-то трогательное в мужчине, который жертвовал своим торжественным нарядом ради того, чтобы поиграть с парой ребятишек.

Брэнди горестно покачала головой, не веря сама себе. Господи, что с ней творится? Она вдруг открыла в себе романтические черты, о существовании которых никогда не подозревала! Так или иначе, при чем тут дети? Она ничего не имела против них — в общем-то, ей не приходилось близко общаться с детьми со времен ее собственного детства, — но она была не из тех, кто воркует над младенцами и умиляется при виде малышей. С чего же это вдруг сцена из известной сказки про Папу Гуся, разыгранная Заком, показалась ей привлекательной?