Отец подруги. Я его подарок - Алиса Ковалевская

она. – Представляю, когда всё это начнёт таять.

– Может, не начнёт.

Подруга фыркнула. Расстегнула пальто. На ней было шерстяное красное платье с приличным вырезом и доходящими до запястий рукавами. Волосы она собрала в небрежный хвост. В общем, выглядела отлично и дерзко. Мне тоже надо бы дать себе пинка, пока плесенью не покрылась.

– Может, сходим куда-нибудь вечером? – предложила я, оставив куртку в раздевалке. – В торговый центр, например? Можно посидеть где-нибудь, а потом в кино сходить. Как тебе?

Мы уже поднимались по лестнице на второй этаж. Алия остановилась прямо на ступеньках.

– М-м… Давай завтра? Сегодня я не могу.

Я посмотрела с вопросом, но Алия объяснять ничего не стала. Я тоже не стала расспрашивать. Попытка встряхнуться оказалась неудачной и исчерпала себя раньше, чем мы успели подняться на третий этаж. Наверное, оно к лучшему. И деньги целее будут, и себя насиловать не нужно.

Последний лестничный пролёт подруга преодолела чуть ли ни бегом и остановилась наверху. Дождалась меня. Глаза у неё блестели, в уголках губ пряталась улыбка. Я ждала, что она расскажет сама, в чём дело, но всё-таки сдалась.

– Ты сегодня какая-то… – Я махнула рукой, пытаясь подобрать правильное слово.

– Какая?

– Не такая. Перевозбуждённая, что ли.

Алия прыснула, и серёжки-колечки в её ушах качнулись. Я убедилась в своей правоте. Подумала про Влада, но быстро отогнала эту мысль. Думать о том, что она такая из-за нашего примирения, тоже было бы чересчур самонадеянно.

– Да просто… – Она перестала смеяться, смешинки остались только в глазах. – День хороший.

– И чем именно?

Мы вошли в коридор. Сегодня мы приехали к началу занятий, и народа было уже полно. Алия замедлила шаг и покосилась на меня.

– Да говори уже, – улыбнулась я.

– Ты смеяться будешь.

– Почему?

Она сама тихонько засмеялась и покачала головой. Потом как-то резко замолчала и стала серьёзной, хоть улыбка так и таилась в уголках её губ.

– Представляешь, Ян, – сказала негромко, чтобы никто кроме меня не слышал, – ты скоро станешь мамой, а я – сестрой.

Меня охватил озноб, резко подкатила тошнота.

Откуда она узнала? Карим рассказал? Я ничего не понимала. Думала, если она узнает, что я и её отец…

– Мама сегодня утром сказала, что беременна, – прорвался сквозь шум в ушах голос подруги. – Так что будешь со своим малышом ко мне приходить. Представляешь, если они подружатся?.. Ян… – Она коснулась моего локтя. – Ты что? Ты в порядке? Ян…

Если бы небо рухнуло на землю, я бы и то была в большем порядке.

Алия крепко держала меня за руку, словно боялась, что я решу упасть в обморок, и смотрела с волнением. Я попыталась сделать шаг, а она взяла меня ещё крепче.

– Давай к врачу? Ты белая как мел. Часто у тебя такое?

– Да нет, – ответила через силу и даже попыталась напустить легкомысленный вид, но получилась гримаса.

Подруга не отпускала меня. Подвела к подоконнику и рявкнула на нескольких парней, чтобы отошли и уступили место. Поставила мою сумку, протянула мне бутылку с водой. Я отпила несколько глотков, только лучше не стало.

Вчерашнее появление Карима, перстень… В ушах шумело, меня продолжало подташнивать.

– Не позавтракала просто, – сказала, чтобы успокоить Алию. – Давление, наверное, упало. Сейчас всё хорошо будет.

– Тогда, может, тебе надо поесть?

– Успокойся, – попросила я. – Успокойся, Аля!

Получилось истерично, на надломе. Подруга не отошла, но суетиться перестала. На меня накатил стыд. Рухнувшее небо перемешалось с болотной тиной, а я оказалась в самом центре.

– Я помочь хотела.

Алька больше не придерживала меня. Раздался сигнал, и студенты потянулись к аудиториям, а мы не двигались. Дыхание постепенно выровнялось, только ничего не изменилось.

Жена Карима беременна. У него будет ребёнок, может быть, сын. А я…

– Пойдём на пару. – Я взглядом показала на нужную дверь. Сама дотронулась до руки подруги. – Прости меня, Аль. Я дрянь.

– Да ладно тебе. Я тоже… У тебя голова кружится, а я как курица.

– Нет, Аль. Какая из тебя курица? – Я всё-таки улыбнулась, хоть внутри воем выла раненая волчица. – Ты… ты просто подруга. Настоящая подруга, – сказала, а мысленно добавила: не то, что я.

Яна

С пар я всё-таки ушла. Кое-как досидела до конца первой и поняла, что больше не выдержу. Если так пойдёт дальше, недолго вылететь из института. Только вот как собраться и вернуть себя прежнюю, я не представляла.

– Никак, – сказала сама себе, кроша купленную в ларьке булку стайке воробьёв.

Поступая, я была уверена, что с верного пути меня не собьёт ничто. Выучусь, получу диплом, устроюсь на хорошую работу. Буду снимать квартиру, а потом, может, накоплю на свою. Идеальный план, в котором надеялась я только на себя. Личная жизнь в нём не значилась, разве что где-то вне. Только ничего идеального не существует. И планов тоже.

Хотела позвонить Кариму, только зачем? Что я могла ему сказать? Что спросить? Закатить сцену или разрыдаться в трубку? Впервые призналась себе, что я – его любовница, да и то случайная.

Положила руку на живот и, глядя на доклёвывающих булку воробьёв, погладила. Мальчик бы был или всё-таки девочка?

Резко убрала руку и зашагала прочь вдоль пруда. Что думать о том, чего уже нет? Только душу травить, а она и так отравлена.

Только домой идти не хотелось. Взяв чай на вынос, я присела под облысевшими деревьями в сквере, где мы поздним вечером гуляли с Каримом. Казалось, что с того вечера прошёл уже не один год, а сама я повзрослела на целую жизнь.

– Привет, мам, – сказала, услышав в трубке родной голос. – Как ты?

Мама ответила, что в порядке, что носит сапоги, которые купила благодаря мне, что денег хватило ещё и на пуховик. Что у них очень холодно, зато на площади установили крепление для ёлки. Правда, почему-то его. И что в соседнем магазине сейчас по скидке мои любимые конфеты, и она купила несколько коробок на случай, если я приеду на праздники.

Я слушала её, а на сердце становилось всё тоскливее.

– Мы можем знаешь, что сделать? Я возьму у тёти Ани домашнюю утку…

– Мам, – позвала я.

– …и мы её…

– Мам, – позвала громче.

Она замолчала.

Пробежавший мимо бездомный пёс приостановился и посмотрел на меня, но дать мне ему было нечего.

– Что, Ян?

Я проводила пса взглядом, подумала, что сама не многим лучше него. Такая же неприкаянная, только он хотя бы знает, куда бежит.

– Скажи, а что бы ты делала, если бы тебе понравился женатый мужчина?

В телефоне повисла тишина.

– А