Эмми Лорин - Обрести навек

Самым сногсшибательным, на ее взгляд, – после троекратного передумывания и соответственно переодевания – оказалось обманчиво простенькое узкое шелковое платье насыщенного голубого цвета, плотно облегавшее ее изящное тело и при каждом движении радужно искрившееся на свету. Картину дополняли открытые босоножки на высоких каблуках и накидка, казавшаяся сотканной из лунного света.

Ее пальцы, накладывавшие на веки серебристые тени, слегка дрожали; завершая макияж, Эндри чуть увлажнила кожу кремом, самую малость подрумянила щеки и подкрасила ресницы. И, наконец, щедро опрыскавшись жасминовыми духами, она ощутила себя в полной готовности.

Глядя в зеркало, она решила, что выглядит предельно спокойной, невозмутимой и вообще неплохо. Внутри же у нее царила полная неуверенность в себе и неразбериха.

Когда ровно в шесть тридцать она вошла в гостиную, Пол уже ее ждал, и выражение его лица с лихвой вознаградило Эндри за все приложенные усилия. Может, наповал она его и не сразила, но уж оглушила определенно.

Она от души посочувствовала ему, поскольку и сама была почти ослеплена. Облаченный в безукоризненный темно-синий костюм и бледно-голубую рубашку, высокий и статный, Пол олицетворял саму элегантность.

– Ты потрясающе красива, – восхищенно выдохнул он, когда она приблизилась. – Впрочем, как и всегда.

Польщенная, Эндри еле слышно проговорила:

– Ты тоже красив.

Его смех подхватили два других находившихся в комнате человека. Удивленно захлопав ресницами.

Эндри обернулась. Она совсем позабыла, что в доме были еще Селия и Блейн.

– Я... м-м... не видела, что вы здесь, – призналась она, чувствуя, как от смущения разгораются щеки.

– Это заметно, – протянула Селия. – Но вполне объяснимо. Пол действительно в каком-то смысле ослепляет, не так ли?

Блейн расхохотался:

– Они оба в каком-то смысле ослепляют, я бы сказал. Да, красота – великая сила!

– Полагаю, таким неловким, даже несколько грубоватым образом они пытаются сообщить нам, что мы прекрасно смотримся вдвоем, – сказал Пол, протягивая руку Эндри. – Пойдем же и ослепим весь мир.

Рассмеявшись с ним вместе, она вложила свою ладонь в его руку, попрощалась с Селией и Блейном и, ведомая Полом, вышла на улицу. Впервые увидев его машину, она была приятно удивлена. Это был серебристого цвета приземистый и шикарный автомобиль, насколько могла судить Эндри, сделанный по заказу. В общем, ничего подобного она в жизни не видела.

– Это просто чудо! – воскликнула Эндри после того, как они уселись на роскошные удобные сиденья. – Как она называется и где ты ее взял?

– У нее нет названия, – ответил Пол и потянулся включить двигатель. – И я ее нигде не взял.

Я собрал эту машину сам.

– Невероятно, – изумленно прошептала Эндри.

Двигатель заработал, и его ровное жужжание смешалось со звуком его смеха.

– Пристегнись, – посоветовал Пол, выезжая на дорогу. – Я езжу быстро.

Это было еще мягко сказано, решила Эндри, когда они буквально в мгновение ока оказались у ресторана. Лишь позднее она вспомнила, что, хотя Пол вел машину на умопомрачительной скорости, за всю поездку она ни секунды не испытывала ни малейшего страха, ни тревоги.

Ресторан был уединенный, с неярким освещением и превосходной кухней. Впрочем, Эндри едва ли замечала все это. Ее чувства были достаточно насыщены присутствием Пола, сидевшего напротив. Заказанный столик располагался у огромного окна.

Говорили они мало, ели еще меньше, а лишь без конца потягивали ароматное белое вино.

И его глаза ласкали и любили ее.

Когда они вышли из ресторана, она тут же забыла вкус съеденной пищи – смутно припомнился только какой-то холодник со сметаной и нечто острое с сыром. Вино же буквально клокотало в ее жилах.

После ресторана Пол отвез ее в задымленный бар, где обслуживали быстро, а танцевали в основном медленные танцы. И там, среди толпы завсегдатаев, которых она в конце концов перестала замечать, Эндри совершенно забылась в его объятиях. Его руки гладили ее спину, губы касались виска, а прижимающееся тело сводило с ума. Она жаждала близости, и это желание пугало ее.

Пол мгновенно почувствовал перемену, когда она велела себе поостыть. И, отклонив голову назад, посмотрел ей в глаза. В его улыбке сквозила легкая печаль.

– Тебе сейчас хочется вырваться и убежать от меня, – сказал он, умело направляя ее в танце к краю площадки. – Я прав?

Эндри опустила ресницы, пряча глаза, – она не хотела дать ему увидеть в них борьбу противоречивых эмоций.

– Да, я... мне уже пора домой. Ты не возражаешь?

– Конечно, не возражаю, я был бы даже рад, если бы ты хотела попасть в свой настоящий дом.

Ее ресницы взметнулись вверх; загадочный ответ Пола привел ее в полное недоумение.

– Пол, я не понимаю, о чем ты...

– Это не важно, – прервал он ее. – Поймешь немного позже.

И, не говоря более ни слова, он повел ее к машине. И молчал, пока они не выехали на дорогу.

– Ты испугалась своих чувств, не так ли? – с обычной своей проницательностью обратился он наконец к Эндри.

Эндри вновь почувствовала себя загнанной в ловушку.

– Пол, я все еще не знаю тебя, – натянутым голосом проговорила она. – Один вечер, проведенный вместе, не обязательно означает... – И осеклась, не в состоянии выговорить вслух: «Ночь в одной постели».

– Понимаю. Все в порядке, – сказал он, заполняя наступившую в салоне тишину. – Я понимаю.

Он проводил ее к самой двери, и весь путь от машины к дому они хранили молчание. Когда он наконец обнял ее, Эндри положила ладонь ему на грудь.

– Мне нужно еще время, Пол, – в голосе ее была мольба. – Время, чтобы узнать тебя.

Пол опустил руки и отступил на шаг.

– Хорошо, Эндри. Я могу подождать... еще немного. – Подняв руку, скользнул кончиками пальцев по ее губам.

– Значит, завтра после занятий? – добавил он.

– Да, – срывающимся голосом вымолвила она. – Завтра.

Последовавший день положил начало нескольким неделям встреч. Когда позволяла погода, они совершали пешие прогулки, то обсуждая поднятый в аудитории вопрос, то просто болтая. В ненастье же сидели за дымящимися чашками кофе в каком-нибудь баре, посещали музеи, например, природы моря или естественной истории, и все так же спорили и разговаривали. За это время Эндри успела узнать многое о профессии и работе Пола, и ее уважение и восхищение росли с каждым днем. Однако о нем самом, о внутреннем мире Пола Хеллка, ей не удалось выяснить практически ничего.

Затем, в один прекрасный теплый день конца сентября, все изменилось. У Эндри уже вошло в привычку поджидать Пола у входа в лекционный зал. Ничто не предвещало перемен. Когда он наконец вышел, то сразу протянул ей руку.