Алекс Райдер - Предсказание звезд

У нее появилось внезапное предчувствие, что она вступает на довольно зыбкую почву, и она посмотрела в другую сторону, чувствуя себя неуютно.

— Ну… Я в этом сомневаюсь.

Он поднял руку, притянул ее за волосы и поцеловал долгим, крепким, щекочущим нервы поцелуем. Затем отпустил и сказал с грубоватым вызовом:

— Ты — девушка, которая готова пойти на все, чтобы совершить возмездие или устранить несправедливость. Что же, и я такой. В нашем маленьком состязании может быть только один победитель, Катриона. Осталось выяснить единственный вопрос: как ты собираешься смириться с поражением?

Она с трудом сглотнула и сказала единственное, что ей пришло в голову:

— Я… я не знаю, Райан. Думаю, это зависит от того, насколько милостив победитель.

Его губы были изогнуты в усмешке, а взгляд серых глаз сеял смятение в ее и без того растревоженной душе.

— А насколько милостивым ты бы хотела видеть меня, Катриона? Должен ли я просто взять причитающуюся мне добычу и довольствоваться этим?

Она пыталась выдавить слова из пересохшего горла:

— Только… только оставь мне хоть капельку уважения к самой себе. Это все, о чем я прошу, Райан. Уничтожь эти фотографии, чтобы никто здесь никогда не узнал правду. Дай мне шанс жить спокойной жизнью, когда ты уедешь.

Его темные брови слегка изогнулись, но глаза смотрели беспощадно.

— И это все? Я разочарован, Катриона. Я думал, что ты выше этого. В конце концов, ты ведь влюблена в меня, правда?

Вопрос ошеломил ее. Не только своей прямотой, но еще тем, что внезапно повернул ее лицом к тому, о чем она старательно избегала думать. Еще около часа назад чувства к нему было достаточно легко объяснить грубым сексуальным влечением, если ты не настолько глупа, чтобы считать богатство и власть самым важным. Но теперь она увидела Райана с другой стороны. Она увидела мужчину с благородной душой и настолько гуманного, что он пожертвовал карьерой, лишь бы не мириться с несправедливостью и варварством.

Его глаза все еще неотрывно смотрели на нее, пытаясь проникнуть в душу и ожидая ответа. Огромным усилием воли девушка отвела взгляд и тупо уставилась в ветровое стекло. Наконец, обретя голос, она жестко сказала:

— Женщина, которая влюбилась бы в тебя, была бы дурой, Райан. Ты бы никогда не был верен ей, так ведь? По твоему собственному признанию, ты предпочитаешь случайные связи. Ты использовал фразу «на регулярной основе». Я это совершенно четко запомнила. Твои представления о влюбленности отличаются от моих. Тебя влечет только физическое удовольствие. Все остальное для тебя не имеет значения.

Душу Райана внезапно наполнили разочарование и безысходность. Это ее мнение он изо всех сил старался разрушить, но, очевидно, напрасно тратил время.

Тем не менее у него промелькнула одна утешительная мысль: вместо того, чтобы отрицать, что она все-таки влюблена в него, она просто ушла от ответа. Сказала только, что была бы дурой, если бы влюбилась в такого типа, как он. Она готова сдаться? Он это скоро установит, как только позволят время и место. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что не хочет ее потерять. Теперь, когда он наконец нашел эту великолепную женщину, он не позволит Катрионе Макнейл исчезнуть — чего бы это ни стоило.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Как только они расположились в тихом уголке коктейль-бара, к ним подошел элегантно одетый официант и достал книжечку, чтобы принять заказ. Райан заказал аперитив и попросил принести меню.

Мягкая музыка и рассеянный свет в зале, без сомнения, должны были способствовать умиротворению и приятному настроению, но на Катриону это не действовало. Она была взвинчена и напряжена, как струна. Райан, наоборот, излучал обычную спокойную уверенность, а выражение его лица, на котором было написано радостное предвкушение предстоящего, только раздражало ее. Может, он и выиграл эту игру и обеспечил себе ночь страсти, но разве нужно при этом так явно демонстрировать свою победу?

Когда принесли напитки и меню, Райан улыбнулся ей.

— «Гленливет» с минеральной водой. Я помню, это твой любимый напиток. Или это, как и все остальное, ты сказала только затем, чтобы произвести на меня впечатление?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала она смущенно.

— Лгунья.

— Не смей называть меня лгуньей! — прошипела Катриона.

Он с удивлением посмотрел на нее.

— А почему нет? Это тебе подходит. — Взгляд его серых глаз, в котором злость смешалась с весельем, приглашал ее к спору, но она лишь молча смотрела на него, так что он наконец вздохнул и демонстративно раскрыл меню. — Итак, что ты будешь есть? Как насчет отварного лосося? Думаю, в этих краях любой шеф-повар сможет приготовить кулинарный шедевр из свежевыловленного лосося.

— Я не настолько голодна, — ответила она, понемногу приходя в себя и разглядывая свои ногти. — У меня, кажется, пропал аппетит.

— Выпей аперитив, — предложил он с нежной улыбкой преувеличенного сочувствия. — Аппетит придет. — Не советуясь с ней больше, он жестом подозвал официанта и сделал заказ. — После ужина мы прогуляемся по берегу реки и насладимся вечерней свежестью, — весело объявил он. — Наступает конец чудесного летнего дня, скоро появятся звезды. Это должно настроить тебя на романтический лад.

Романтика? — с горечью подумала Катриона. Он так это называет? Она сделала небольшой глоток из своего бокала, поставила его, медленно подняла глаза и с вызовом спросила:

— Как долго ты намереваешься оставаться в Киндарохе?

Он изобразил удивление:

— Я думал, что все объяснил тебе вчера. Эта часть страны созрела для развития. Единственное, что ей нужно, это чтобы кто-то перенес ее в двадцать первый век.

— И этот кто-то ты, не так ли?

Он пожал плечами.

— А почему бы нет? Это как раз то, что я лучше всего делаю. В любом случае это благодаря тебе я оказался здесь, так что ты не имеешь права жаловаться.

— У меня есть полное право жаловаться, возразила она. — Если бы ты относился к женщинам с большим уважением и не использовал их в качестве инструмента для удовлетворения своей похоти, ничего подобного не произошло бы.

— Может быть, ты и права, — безразлично ответил Райан. — Но что касается всех этих женщин, о которых ты так беспокоишься, они получили именно то, чего заслуживали. Большинство из них играли и проигрывали, но ни одна потом не жаловалась. До тех пор, пока на сцене не появилась ты.

Она с трудом верила своим ушам. По сравнению с ним Дон Жуан был просто святым. Самонадеянный, заносчивый…

— Ты хочешь сказать, что я заслужила такое обращение? — с негодованием спросила она.