Джозефина Кэрсон - Оковы страсти

— Возможно, — ответил Бадави. — Но разве вы сами не ощущаете теперь, что быть женатым — значит быть мудрее и богаче духовно. Нет, мистер Хьюстон, звезды не лгут.

Линда почувствовала: Грэг был настолько разозлен, что готов был поспорить не только с Бадави, но и самими звездами, если только они соизволят говорить с ним.

— Как это все интересно! — с воодушевлением сказала она. — Слушая вас, я совершенно забыла обо всем. Томми следовало быть в постели уже час тому назад. — Она многозначительно посмотрела на Грэга. — Милый, ты не поможешь мне уложить его?

— Да, дорогая, конечно. Дай-ка мне его. Он такой тяжелый, а ты весь вечер держала его на руках. Возьми лучше кота.

С удивительной нежностью Грэг поднял мальчика и одной рукой прижал к своему плечу. Второй он помог подняться Линде и, обняв ее, направился к вилле.

Линда успела увидеть, бросив взгляд через плечо, как Бадави с удовольствием рассматривал из-под седых бровей Сарру, оставшуюся развлекать его.

Придя в комнату, Линда устроила Бозо на кресле и быстро откинула покрывало. Грэг положил Томми на постель, и ее снова удивила мягкость его движений. Она сняла с сына теннисные туфли, поцеловала его в щеку и постояла, глядя на него.

— Он такой красивый, когда спит, — тихо произнесла Линда, залюбовавшись его длинными и темными ресницами.

— Он похож на вас, — хрипло сказал Грэг. — Пошли, нужно спасать вашу подругу от моего гостя.

Он вывел ее из комнаты и закрыл за собой дверь. Линда слегка улыбнулась, удивленная его заботой о Сарре.

— Боже, — сказал он, — неужели это мне вы дарите тень своей настоящей улыбки?

Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, и он был рад этому. Такие улыбки творили с ним совершенно неожиданные, дикие и сумасбродные вещи.

Когда ему было двенадцать лет, улыбка, подобная этой, могла заставить его стоять на голове, играть своими мышцами, побеждать драконов, взбираться на горы, писать стихи, сочинять песни о чарующей красавице. Ему бы захотелось высечь ее имя на своем сердце.

Но ее глаза спокойно и строго взирали на него. Строгая русалка, подумал он, наверное, наиболее опасный тип женщин. Чрезвычайно опасный. Даже самый бывалый моряк может утонуть в этих зеленовато-голубых глазах.

— Вы должны вести себя прилично, — сказала она тоном таким же твердым, как взгляд ее глаз. — И не только со мной. Мистер Бадави приехал к вам и готов вести деловые переговоры. Зачем же обижать его только из-за того, что вам хочется поспорить?

Он пожал плечами и отбросил прядь со лба. Она тут же упала обратно.

— Хорошо! Вы спасли меня от него и от себя самого. Что вы за это хотите? Почетную медаль от Конгресса? Так я уже вам отдал самого дорогого в мире кота.

— Я хочу только одного — чтобы вы вели себя достойно. Неужели это трудно? Ну, посмотрите, на кого вы похожи? — Она протянула руку и, как бы нехотя, поправила ему галстук. Затем какую-то долю секунды смотрела на его волосы, упавшие на лоб, с таким видом, будто собиралась поправить их. Но вместо этого сложила на груди руки. — Неужели у вас нет никакого лака для волос?

— Нет, — ответил он и поймал себя на мысли, что ему понравилось, когда она поправляла ему галстук, и это взволновало его.

Ему очень хотелось, чтобы она своей рукой пригладила ему волосы, но она упрямилась, и это еще больше возбудило его.

— В чем дело? — заговорил он насмешливым тоном. — Вам больше нечего критиковать? Добрались уже и до моих волос?

Она повернулась и стала спускаться по лестнице.

— Сомневаюсь, что наступит время, когда в вас нечего будет критиковать, — сказала она, не оборачиваясь.

Он засунул руки в карманы и пошел сзади, чтобы не оставлять за ней последнего слова.

— Вы ворчливы, как жена.

— Как жена? — Она выразительно посмотрела на него. — А разве не этого вы хотели? Не жену?

— Нет, — упрямо возразил он. — Это совсем не то, что я хотел. Это то, что было мне необходимо. Для видимости. Только ради бизнеса. Самая последняя вещь на этой Богом созданной земле, которую я хотел бы иметь, это жена. Я скорее соглашусь скатиться с горы в бочке с битым стеклом, скорее отдам себя на съедение пиявкам в болоте, чем…

— Ш-ш-ш, — яростно зашикала она, останавливаясь на лестнице и хватая его за руку. — Сюда идет Бадави.

Внутренний голос подсказывал ему, как опасны эти прохладные женские пальчики и что нужно немедленно избавиться от них. Он протянул руку, чтобы снять их, но стоило ему взглянуть вниз — и он убедился, что она была права. Бадави с пустым графином из-под лимонада входил в гостиную.

— Какого черта? — тихо загудел Грэг.

— Кончился лимонад, и он, как истый джентльмен, пытается что-то предпринять. Вам этого не понять.

— Зато я понимаю, что вам нужно немедленно убрать это высокомерное выражение со своего лица, — предупредил он. — Не забывайте, что мы влюблены друг в друга.

— Мы не влюблены друг в друга, — сквозь зубы сказала Линда.

Уголком глаза Грэг увидел, как Бадави повернулся и посмотрел на них.

— Малышка, — сказал он, обнимая ее, — именно в эту секунду нас так сильно влечет друг к другу, что просто кружится голова.

И прежде чем она успела запротестовать, он так страстно поцеловал ее, что на миг у нее потемнело в глазах.

И снова она ощутила, как мир внутри ее наполнился кометами, сияющими звездами и солнечными системами, красиво и ярко начинающими новую жизнь.

9

Грэг так крепко прижал ее к себе, что она, чтобы не задохнуться, приоткрыла рот навстречу его губам.

— Ага! — удовлетворенно закричал снизу Бадави. — Стоит мне отвернуться… Ах уж эти влюбленные! Вам, конечно, совсем не интересно беседовать о философии со стариком. Чем новее брачная постель, тем сильнее ее зов.

— Ему надо не галстук носить, а намордник, — прошептал Грэг и одарил ее еще одним жарким поцелуем.

— Все правильно, мистер Хьюстон, — трубил внизу Бадави. — Не обращайте внимания на меня. Я прекрасно провожу время. Несите свою жену в постель.

И прежде чем Линда поняла, что происходит, какой-то дикий огонь вдруг зажегся в дерзких голубых глазах Грэга, и он подхватил ее на руки и понес, перескакивая через две ступеньки, вверх по лестнице.

— Что вы делаете! — ужаснулась Линда и интуитивно обхватила руками его шею.

— Спокойно, — пригрозил он сквозь зубы. — Надо же старику доставить удовольствие.

— Послушайте, вы не имеете… — начала она.

Его поцелуй оборвал ее на полуслове.

— Ага! — снова раздался голос снизу. — Я же говорил, что брак — это чудесная штука!