Дайан Левинг - Вернись, любовь!

— Уверена, он не осудил бы тебя… — тщательно подбирая каждое слово, сказала Валери.

— Мне все равно не по себе. Ты не могла бы завтра сходить туда со мной?

— Конечно. Как скажешь.

Рене улыбнулась и вытерла слезы платком. Валери одарила мать ответной улыбкой, хотя сама едва сдерживала подступающие рыдания. Что вдруг произошло? Пять лет Рене пряталась от окружающего мира, отказывалась верить в смерть мужа — и вдруг совершенно неожиданно пришла в себя.

Мой отец погиб за год до моего совершеннолетия, размышляла Валери, разглядывая свои туфли. Мама держалась целый год, пыталась научиться жить без своего любимого мужа, а потом сломалась. И произошло это после отъезда Коула, когда я впала в депрессию и перестала с ней разговаривать. Косвенно я виновата в том, что мама заболела. Наверное, она очень переживала за меня, не знала, как утешить, какие слова произнести. И упрекала себя в том, что не может мне помочь. Сначала она перестала нормально питаться, потом и вовсе заперлась в своей комнате и в конце концов начала фантазировать…

Психиатры говорили, что из этого состояния Рене можно вывести, но она отказывалась от помощи, устраивая настоящую истерику всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал при ней о докторах.

— Я могу сделать для тебя что-нибудь еще? — спросила Валери, поднимая на нее взгляд.

Рене стояла все в той же позе, задумчиво рассматривая платок. Услышав вопрос дочери, она оживилась и кивнула.

— Попроси Одри приготовить на ужин оладьи. Я так давно их не ела.

— Хорошо, мама, — сказала Валери, вскакивая и отворачиваясь, чтобы Рене не увидела ее слезы. — Ох, какая красивая картина на стене! Я раньше никогда ее особенно не рассматривала.

— Твой папа подарил мне ее на одну из годовщин свадьбы… Ты иди, милая. Я слышала, как Росс говорил, что у вас намечается вечеринка.

Валери быстро вытерла слезы и подошла к матери.

— Спускайся вниз. Тебе все будут рады. Познакомишься с невестами Росса и Джаспера.

— А у них есть невесты? — удивилась Рене. — Я и не знала… Но я не могу пока к вам присоединиться. Еще не время…

— А ты… — Валери запнулась, боясь продолжить, но все же заставила себя договорить: — Ты не согласишься сходить со мной к психологу? Мне нужна его помощь, но я боюсь идти одна.

Рене погладила ее по голове.

— Дорогая моя глупышка. Ну зачем же бояться психолога? Разумеется, я схожу с тобой. Мне и самой не помешала бы консультация… А что это с твоими волосами? Садись-ка, я тебя причешу.

Валери провела в комнате матери еще полчаса. Рене с легкостью удалось привести в порядок буйные локоны дочери. Прическа была идеальной: волосок к волоску. В холле Валери с удивлением уставилась на себя в зеркало. Кто эта элегантная женщина?

— У мамы золотые руки, — пробормотала Валери.

Она передала Одри пожелания Рене — старая женщина расплакалась от счастья, — и отправилась в столовую, где, судя по доносящимся оттуда голосам, уже собрались все. На Валери сначала не обратили внимания. Она проскользнула в комнату и остановилась у шкафа с посудой. За столом сидели ее братья с невестами, Арнольд, Коул и конечно же Сьюзен. Все они оживленно обсуждали планы на лето, рассказывая, кто где хотел бы отдохнуть.

— Я в третий раз полечу на Мальдивы! — говорила Сьюзен, — Это просто рай! Я бы там осталась жить, если бы появилась такая возможность.

— А я хочу в Индию! — сообщил Росс. — Давно уже туда собираюсь, но вечно что-то мешает.

— Это он обо мне, — захихикала Нэнси, толкая его в бок.

— Куда ты собираешься, Коул? — спросил Эдвард, для которого тот был кумиром и примером для подражания.

— Боюсь, это лето я снова проведу в Токио, — улыбнулся Коул. — Слишком уж много у меня работы. Да и не интересно мне отдыхать в одиночестве.

— Никогда не поверю в то, что ты не можешь найти себе спутницу, которая согласилась бы составить тебе компанию, — игриво рассмеялась Сьюзен. — Женщины вешаются на тебя!

И ты тому пример, подумала Валери и сказала:

— А я еду в свадебное путешествие! Правда, Арнольд пока не сказал, куда именно.

Все разом зашумели, обнаружив, что Валери давно уже в столовой. Валери покрутила головой в поисках свободного места и выяснила, что сидеть ей придется между Арнольдом и Коулом. Интересно, это совпадение?

— Привет, родная. — Арнольд чмокнул ее в губы. — Ты чудесно выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Настроение у нее было отличное. Ей не терпелось рассказать о беседе с матерью, но Валери решила, что отложит радостные новости на более позднее время. О состоянии здоровья Рене можно было говорить только в тесном семейном кругу, но никак не при Сьюзен. А вот Коул имел право знать, что он пробудил в Рене желание жить. Мать по секрету сказала Валери, что, увидев Коула, который по приезде зашел к ней поздороваться, сразу же мысленно перенеслась в то время, когда он и ее сыновья носились по всему дому, играя в догонялки. И Рене вдруг снова захотелось испытать, каково это: быть матерью большого семейства.

Валери потянулась к салатнику и вздрогнула: Коул под столом сжал ее левое колено.

— И что же это ты творишь? — шепотом спросила она, с трудом удерживая на своих губах улыбку.

— Играю с огнем. Когда-то ты сказала, что находишь это занятие очень эротичным.

— Если обожжешься — не жалуйся.

— Напротив, я жду, когда же ты раскалишься до такой степени, что пойдет дым.

— Не пойму, на что ты надеешься?

— Не могу пока тебе сказать. На нас смотрит твой Арнольд. Судя по всему, грядет очередная ссора.

Валери плюхнула на свою тарелку ложку салата и едва не уронила салатник, когда ставила его на место.

Коул и думал убирать ладонь с ее колена. А она не могла отодвинуться, потому что места за столом было мало и все сидели, касаясь друг друга локтями.

— О чем ты с ним говорила? — ревниво спросил Арнольд.

— Не начинай!

— Я просто спросил.

— А я просто посоветовала.

— Не сердись на меня. Мы же только сегодня помирились.

— Вот и помни об этом.

Пытаясь заслужить ее прощение, Арнольд опустил под стол руку и погладил Валери по правому колену.

Она нервно захихикала:

— Прекрати!

— Вот еще. Ты моя будущая жена, я имею право гладить тебя там, где мне хочется.

— Но не у всех же на виду!

— Так ведь никто на нас не смотрит.

— А если посмотрят?

— То не заметят ничего странного. А если даже и заметят, — предвосхищая ее следующий вопрос, сказал Арнольд, — то ничего не скажут!

Что за дикая ситуация?! — занервничала Валери. И как мне из нее выпутаться? Меня гладят по коленкам двое мужчин, а я не могу даже с места сдвинуться!