Рэчел Линдсей - Сердце женщины

– Пол! – в отчаянии окликнула она его.

– Да?

– Мне нужно с вами поговорить.

– Пожалуйста. – Он взглянул на часы. – Присоединяйтесь ко мне через час в библиотеке, пропустим по стаканчику.

Где-то в глубине дома часы пробили половину десятого, когда Люси постучала в дверь и вошла в библиотеку. Как случалось каждый раз, когда она переступала порог этой просторной комнаты, она испытала восторг при виде великолепных панелей на стенах, теснившихся на полках книг в дорогих кожаных переплетах и веселых отблесков пламени на латунной подставке для дров перед камином.

Поскольку Пол, приезжая в Чартерс, проводил в этой комнате большую часть времени, здесь все было сделано с учетом его нужд – мягкие кресла на случай переговоров и огромный овальный шератоновский стол, за которым он работал.

– Не понимаю, как это вы допустили, чтобы в столе не было ящиков, – заметила она однажды.

– И слава богу, иначе они были бы забиты бумагами, до которых у меня никогда не дошли бы руки. – Он кивнул на аккуратную стопку документов. – А так я ничего не забываю и всегда навожу порядок, перед тем как идти спать.

Сейчас, войдя в библиотеку, Люси увидела, что стол завален бумагами, а Пол, в рубашке с короткими рукавами, склонился над кожаной папкой солидных размеров. Он был так погружен в работу, что не заметил ее появления, а она, залюбовавшись им, не торопилась его окликать. Он сидел спиной к окну, и его волосы казались совсем светлыми на фоне тяжелых бархатных гардин цвета бургунди, а обычно бледная кожа, наоборот, приобрела теплый оттенок.

Почувствовав, что за ним наблюдают, он поднял голову и, заметив Люси, вскочил из-за стола:

– Простите. Я не заметил, как вы вошли.

– Если вы еще не закончили, не буду вам мешать, – сказала она, подходя к камину.

– Вы мне совсем не мешаете.

К ее удивлению, Пол отложил бумаги в сторону и подошел к ней. Он так и не надел пиджак, и она почувствовала волнение, увидев, как перекатываются мускулы под тонким шелком рубашки. Хотя он и прежде производил на нее впечатление физически сильного человека, она все же считала его худощавым, если не сказать худым. Но сейчас убедилась, что это впечатление было обманчивым, – в нем действительно не было ни капли лишнего жира, но во всем гибком и мускулистом теле ощущалась почти животная сила и грация, а плечи были широкими от природы, а не благодаря ухищрениям портного.

Люси повернулась лицом к огню и вытянула вперед руки, делая вид, что пытается их согреть. Почему-то то, что он был без пиджака, ужасно ее смущало. Пожалуй, встреть она его на пляже в одних лишь плавках, его нагота показалась бы ей менее интимной.

– Я правда вас ни от чего не отрываю? – нервно спросила она. – Обычно вы не оставляете бумаги лежать где попало.

– Сегодня не обычный вечер. Что-то такое витает в воздухе. – Он сделал шаг ей навстречу. – Может, все дело в вас. Вы какая-то другая… такая красивая. И работа больше не кажется важной.

И хотя столь неожиданный комплимент заставил ее еще больше нервничать, она не смогла сдержать улыбки.

– Ну, это состояние не надолго!

– Я не желаю ни знать, сколько еще оно продлится, ни анализировать его, только наслаждаться. – Он легко коснулся ее руки. – Что вам налить? – И, не дожидаясь ответа, сказал: – Конечно, шампанского. Это как раз то, что нужно.

Вот он, ее шанс, решила Люси и облизнула пересохшие от волнения губы, сейчас она скажет ему, что уезжает.

– Странно, что мы пьем шампанское именно сейчас.

Что-то в ее голосе заставило его насторожиться, и он повернулся к ней, держа в руках бутылку, которую собирался открыть.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего особенного, просто когда вы пришли пригласить меня в Чартерс, вы принесли с собой шампанское. И вот теперь, когда я уезжаю…

– Уезжаете? Что значит – уезжаете?

– Я еду домой. Я и так пробыла здесь слишком долго.

Он опять повернулся к шкафу и принялся возиться с бутылкой.

– Вам здесь скучно, Люси? – Из-за дверцы голос его звучал глухо.

– Конечно нет. Мне очень нравится Чартерс. Но я не могу здесь дольше оставаться. Вы просили меня составить Синди компанию, пока будете за границей, но теперь, когда вы вернулись…

– Я ведь не просил вас уехать, – перебил он ее. – Разве это не означает, что я хочу, чтобы вы остались?

– Но почему? Я выполнила свою миссию. И оставаться здесь дольше – значит злоупотреблять вашим гостеприимством. Кроме того, у меня есть свой дом, и мне нужно как-то зарабатывать на жизнь.

– Чепуха! Вы спасли Синди жизнь, и за это я у вас в долгу. Если вам нужны деньги…

– Нет! – От возмущения она даже закричала. – Неужели вы не понимаете, что я не желаю ничего от вас принимать?

– Но почему?

– Потому, что это все здорово смахивает на благотворительность. И пожалуйста, хватит повторять, что я спасла Синди.

Он пропустил ее последние слова мимо ушей.

– Мне не нравится слово «благотворительность», когда речь идет о вас и обо мне. Если вам что-то нужно, я хочу дать вам это, и благотворительность здесь совершенно ни при чем. Я очень богат, Люси, так позвольте хотя бы заботиться о вас.

– Нет, Пол. Мне не хочется быть неблагодарной, бог свидетель, я очень ценю ваше предложение, но все же не могу его принять. Возможно, деньги ничего не значат для вас, но я, приняв их, буду чувствовать себя обязанной. – Она жестом не дала ему прервать ее. – Бесполезно говорить, что это не так. Я знаю себя и знаю, что никогда не изменюсь.

Он вернулся к камину и поставил на столик два наполненных до краев бокала. Один он подал Люси, а второй взял себе.

– За что будем пить? За ваше освобождение из плена?

– Нет! – поспешно ответила она. – Давайте выпьем за… за… самый прекрасный отпуск, какой у меня когда-либо был.

Он молча выпил и поставил бокал на каминную полку. Все еще стоя к Люси спиной, он спросил:

– Значит, вы намереваетесь покинуть Чартерс и снова начать работать на меня?

– Да.

– А вы не будете смущаться при встрече со мной? Как вы собираетесь меня называть – мистер Харлоу или, как сейчас, Пол?

Ясно было, что он шутит, хотя голос его был мрачен. Она заставила себя засмеяться:

– Я… я сделаю, как захотите вы. Он повернулся и посмотрел на нее:

– Это правда?

Совсем смутившись от его близости, она не могла вымолвить ни слова и только судорожно кивнула.

– В таком случае, – медленно произнес он, – вы останетесь здесь навсегда.

Не понимая, она посмотрела на него, и, когда их глаза встретились, он шагнул к ней и крепко взял за плечи. Они стояли так близко, что она могла разглядеть выступившие на его лбу бисеринки пота и маленькую голубую жилку, бешено пульсирующую на виске.