Джейн Арбор - Цветок на скале

— Осмелюсь полагать, что всегда.

— Ты думаешь сейчас только о себе, но не обо мне. Я не могу и не должна выходить за тебя замуж без настоящей любви.

— Настоящей! — Он ударил кулаком по столу. — Какие могут быть нормы… градации для любви? Я думал…

Хона прервала Пейджа, прикоснувшись к его руке, сжатой в кулак. Она почувствовала, как внутреннее напряжение Адама ослабевает.

— Я знаю, — ласково сказала Хона. — Я позволила тебе поцеловать себя, и была тронута поцелуем. Я чувствовала себя благодарной. Ведь прошло так много времени…

— С тех пор, как тебя целовали? — подал он реплику.

— Да… целовали, любя.

— Значит, верно то, что рассказала мне с твоих слов Дорис. Ты была обручена, но твой парень бросил тебя.

— Он бросил меня потому, что был обручен с другой и уехал к ней.

— Это случилось до того, как ты приехала сюда? Неужели ты не любишь меня из-за этой истории? Ты не должна связывать себя такими вещами. Это — патология. Я полагал, что ты выше этого, — недоумевал Адам.

— Ты полагал верно. Но я выбросила его из головы не за тем, чтобы влюбиться без памяти и выйти за тебя замуж. Здесь нет связи, понимаешь? — доказывала ему Хона.

Не без разочарования он согласился:

— Что ж, будь по-твоему. Только я думал, раз у тебя не было никого с тех пор… — Он продолжил через мгновение, заметив ее протестующий жест рукой. — Или кто-то есть? Есть? — стал добиваться он ответа. Когда же Хона промолчала, то сказал: — Может, у тебя есть парень, который не целовал тебя так, как я, по любви, но все равно интересует тебя сам по себе? Может, ты его любишь, а он тебя нет? Может, поэтому ты меня отвергаешь?

Обезоруженная его проницательностью, Хона мягко ответила:

— Теперь ты выстраиваешь новое уравнение. Оставь это, Адам! Я к тебе хорошо отношусь. Никогда мне не приходилось работать с человеком, которого бы я уважала больше, чем тебя. Мы — друзья. Но как ты должен понимать, этого недостаточно для брака.

— Хорошее отношение, уважение, дружба, — возразил он ей, — разве это не прочная, солидная основа для брака?

— Брак не может быть без любви, которая захватывает оба любящих существа, волнует их… — Беседуя с Адамом, Хона прислушивалась к отдаленному эху. «Издавна люди знали, что брак без любви — не более чем голая скала», — говорило эхо голосом миссис Лорд. Хона вспомнила тот чудный день, когда Арно был так общителен, ласков и любезен с ней, как никогда раньше, и потом… Вопрос Адама вернул ее к реальности.

— Другими словами, ты готова трепетать перед тем, кого любишь. И такой парень существует. Но он недоступен — почему?

— Просто недоступен.

— И это все, что ты можешь мне сказать, — произнес Пейдж мрачно. — Ты знаешь, мне и в голову не приходило в последние дни, что при том уровне отношений, который у нас сложился, я могу быть отвергнут.

— Мне очень жаль, Адам!

— Не стоит. Когда ничто не помогает, — сказал он с горечью в голосе, — слова сожаления — пустой звук. — Потом добавил более спокойно: — Во всяком случае, теперь у меня не осталось сомнений относительно того, что я должен ответить на предложение дяди Тревельяна.

— Ты уедешь в Англию… из-за меня?

— Я возвращаюсь в Англию и точка. Больше ничто не имеет значения, — ответил Адам, плутовато улыбаясь, хотя на сердце у него скребли кошки. Он нежно погладил ее руку. — Спасибо, по крайней мере, за надежду. Пока она жила, я испытывал настоящее блаженство. — Он поцеловал Хону в губы.

«На прощанье», — подумала она.

Хона ожидала, что Адам отвезет ее домой и сразу расстанется с ней. Но он сделал еще один заказ официанту. Когда совсем стемнело, они с Адамом соревновались в отгадывании названий созвездий на ночном небе. Трактирчик они покинули довольно поздно. Пейдж вел машину по дороге, пролегавшей среди длинных рядов пакгаузов и навесов для хранения товаров и грузов, подлежащих таможенному досмотру. Постоянно попадались торговые киоски. Все это входило в портовую зону. Днем она превращалась в место оживленного бизнеса. Ночью замирала, за исключением баров для моряков. Неподвижный воздух портовой зоны был насыщен душной смесью запахов моря, копры, сандалового дерева. Копра и сандаловое дерево хранились под навесами рядом с причалами. Портовая зона освещалась огнями прожекторов судна, блуждавшего по акватории гавани, а также неоновыми лампами, установленными на крышах высоких складских помещений. За ними сгущалась темнота.

Из этой темноты внезапно возникла, пошатываясь, человеческая фигура. Мужчина распростер руки, будто желая заключить в объятия лучи передних фар машины Адама. Затем отпрянул назад, ударился о стену и грохнулся на землю.

— Тьфу ты, пьяный черт! — выругался Пейдж. Он остановил машину и вышел. Предупредив Хону, чтобы она оставалась на месте, Адам подошел к незнакомцу, склонился над ним и через некоторое время побежал обратно к машине.

Пейдж быстро достал аптечку:

— Он не пьян, но, должно быть, только что побывал в драке. У него кровоточит глубокий порез от локтя до запястья. Парень не говорит, как получил ранение, но я узнал его адрес. Придется отвести его домой, как только перевяжу рану. Я знаю место, где он живет. Оно в двух шагах отсюда, в узком переулке, по которому даже машина не может проехать. Как ни печально, но ему повезло, что мы оказались рядом. Ты не побоишься посидеть здесь одна, пока я вернусь обратно?

— Нет, конечно.

— Молодец!

После того, как Адам поднял незнакомца и увел, вокруг машины воцарилась тишина. Она нарушалась звуками то аккордеона, то рояля, доносившимися из постоянно раскрывавшихся дверей местного бара.

Когда рядом с машиной опять замаячила фигура мужчины, Хона подумала, что уж на этот раз ей попался не пьяница, просто запоздалый прохожий. Она надеялась, что незнакомец не из завсегдатаев местного кабака, куда в штормовую ночь помчалась Дорис, чтобы забрать Исан.

Однако незнакомец не собирался проходить мимо. Он смотрел на неподвижную машину с открытым верхом, медлил, колебался и наконец, подошел к ней со стороны, где сидела Хона. Ночной бродяга устремил на девушку пристальный любопытный взгляд.

Хона испугалась. Лучше было пойти с Адамом, подумала девушка.

— Что вам нужно? — произнесла она дрожащим голосом. Незнакомец рассмеялся в ответ неприятным гортанным смехом.

— Разве вы меня знаете? — спросил он, медленно и монотонно выговаривая слова, как это делали уроженцы Большой Земли. — Мы определенно незнакомы, но, думаю, вы видели меня раньше. А я вас знаю. Вы подружка доктора, не так ли? Ездите с ним под любым предлогом, хм. Теперь вы припоминаете, кто я, мадемуазель?